Они пришли на закате, как и обещали. Их было всего трое — все, как один мужчины средних лет, бородатые, загорелые и мускулистые. Нервы у моих «генералов» оказались ни к черту: они как-то незаметно рассосались, разбрелись кто куда, так что мне пришлось встречать наших дорогих гостей в гордом одиночестве.
— Маловато вас что-то! — Удивленно сказал я. — Я-то думал…
— А если бы мы пригласили тебя прийти к нам, ты бы потащил за собой всю свою армию? — Усмехнулся один из них.
— Вряд ли. — Согласился я.
— Ну вот и мы решили, что всем идти не обязательно. — Кивнул он и вдруг протянул мне руку — я, признаться, никак не ожидал, что он захочет поздороваться со мной столь традиционным способом. Рукопожатие оказалось жестким и энергичным, а ладонь — сухой и горячей.
— Я — Иоанн. Тот самый, у которого были видения, в свое время напугавшие чуть ли не все человечество. — Будничным тоном сообщил он. — И я рад, что ты совсем не похож на Антихриста… впрочем, Иисус с самого начала говорил, что я позволил своему больному воображению вмешаться в интерпретацию видений…
— А он… он тоже с вами? — Осторожно спросил я.
— Ага, как же! — Делать ему больше нечего! — Мои гости дружно рассмеялись, словно я нечаянно выдал на-гора их любимую, старую, но все еще актуальную шутку.
— Он обещал, что непременно навестит нас на следующий день после битвы, в костюме Санта-Клауса и с мешком подарков, чтобы как следует отпраздновать очередное Рождество. — Отсмеявшись, сказал Иоанн. — Видишь ли, Иисус не верит в конец мира. И теперь я начинаю понимать, что он и тут оказался прав.
— Отпраздновать Рождество? А, ну да, конечно, день рождения — это святое!
— Усмехнулся я. — Располагайтесь поудобнее, ребята. И извините, что мое приглашение было облечено в столь бесцеремонную форму. В последнее время я здорово обнаглел — сам не заметил, как это произошло…
— Он еще и извиняется! — Изумленно сказал один из моих гостей. Он тоже протянул мне руку и уселся рядом. — Только не падай, — добродушно сказал он, — я — тот самый Иуда, которому полагается сидеть в одной из пастей Люцифера.
— А, так вы тоже читали Данте… — Рассеянно отметил я. — Да нет, с какой стати мне падать! Я, знаете ли, был таким начитанным мальчиком, а у наших господ литераторов нашлось столько разнообразных версий на ваш счет… Вы в курсе?
— Ну да, а как же! — Энергично кивнул он. — Странная слава мне досталась!
Самый яркий персонаж, апостол и предатель в одном флаконе… Ребята вдоволь надо мной потешились: они таскали мне книги, как друзья носят утренние газеты какому-нибудь актеру, «проснувшемуся знаменитым»…
— А как было на самом деле? — С любопытством спросил я. — Нет, я помню, что у нас есть более актуальные проблемы, которые требуется обсудить, но мне так интересно…
— Верю. — Невозмутимо кивнул Иуда. — Это всем интересно. А ведь на самом деле… — Он закашлялся, махнул рукой и рассмеялся. Его спутники взирали на нас с нескрываемым ехидством. «Ну вот, началось „великое откровение“!» — Было написано на их лицах.
— Это была обыкновенная тренировка, одна из многих. — Наконец сообщил Иуда. — Я тут на досуге просматривал всякие книжки и случайно выяснил, что такого рода практика теперь называется «сталкинг». Как ни назови, а сильная штука! Очень быстро уничтожает личность — всего за несколько десятилетий…
— «Сталкинг»? — Тупо переспросил я. — Ну-ну…
— Предательство как раз мне легко удалось. — Доверительно сообщил Иуда. — Обыкновенный любительский спектакль, заодно и денег заработали… А вот когда Иисус заставлял меня неделями ходить в женском платье, да еще и вести себя, как настоящая женщина… Вот это было по-настоящему трудно! Помимо всего прочего, мне приходилось бриться три раза в день, да еще и так, чтобы этого никто не видел — представляешь?!
— «Любительский спектакль», говоришь? — Растерянно протянул я. — Но ведь твоего шефа довольно убедительно распяли в финале…
— Да нет, не его! — Наперебой сообщили мои гости. — Распяли совсем другого парня, в этом-то и была настоящая шутка! Был такой беспокойный юноша, тоже шлялся по Иерусалиму, что-то проповедовал… Правда его больше интересовала так называемая «социальная несправедливость»!