— Он хотел, чтобы так случилось. — Мягко сказал мне Аллах. Устало вздохнул и подошел поближе. Лицо у него при этом было самое недовольное. — Насколько я понимаю, вы оба забрели сюда случайно: за компанию с моим бедным пророком, и сейчас отправитесь обратно. Эдем — не то место, где вам следует пребывать… Не премину воспользоваться случаем и сказать, что все было просто ужасно! Не ожидал от тебя таких безумств!
— Вам не понравилось? — Нахально удивился я.
— А как ты думаешь? — Сердито усмехнулся он. — Ты все испортил, Макс. Вы добились своего — ты и твой одноглазый приятель! Вы разрушили все мыслимые и немыслимые пророчества, в довершение ко всему тебе как-то удалось уничтожить Мирового Змея, который пришел, чтобы открыть для вас врата в Вечность — и это весьма прискорбно!
Можете радоваться: ваш драгоценный мир цел и невредим, а я вынужден сидеть здесь, как пес на цепи и ждать следующего шанса…
— Как это? — Вот теперь у меня задрожали колени, потому что нет ничего сокрушительнее внезапно обрушивающейся на вас надежды — так и убить можно…
— А вот так! — Сварливо сказал Аллах. — Можете считать, что ничего не было! Целы ваши драгоценные человечки, и их убогие строеньица — целехоньки! И их никчемные жизни продолжатся так, словно и не прерывались! Радуйтесь, пока можете, потому что вас ждет худшее из наказаний: вам прийдется вернуться в этот мир и жить там — обоим, ибо виноваты вы оба!
— А что в этом плохого? — Невозмутимо спросил Один. — Ну, поживем там еще немного — делов-то! И почему ты так гневаешься, незнакомец?
— Я действительно гневаюсь, поскольку давно мечтал обрести покой. — Устало сказал Аллах. — Твой приятель Макс знает, почему: в свое время я был с ним не в меру откровенен… А теперь мне прийдется остаться здесь.
Впрочем, ваша участь еще менее завидна…
— А что, мне даже нравится! — Весело сказал я Одину. — Доротея была в чем-то права, когда мела свою милую чушь про крокусы и зеленые листочки, зря я на нее так рассердился! Правда, рождественские вечеринки это все равно ужас что такое, но можно организовать свою жизнь так, чтобы их было поменьше… Думаю, на это нашего с тобой могущества хватит!
— Хватит. — Спокойно согласился Один.
— Ладно, вам пора просыпаться. — Ворчливо сказал Аллах. — Тяжело мне с вами!
Мы с Одином переглянулись и дружно расхохотались, не знаю уж, почему…
Я внезапно понял, что тихо смеюсь каким-то своим путаным мыслям, уставившись на пустую банку из-под тоника. Я смущенно огляделся: мое поведение попахивало некоторым милым сумасшествием. К счастью, в мексиканском ресторанчике было почти пусто, только за дальним столиком сидела какая-то парочка. Ребята не обращали на меня никакого внимания, и это радовало.
— Ваш кофе. — Улыбчивый мексиканец возник откуда-то из-за моей спины и аккуратно поставил поднос на столик.
— Спасибо. — Кивнул я. — И принесите счет, пожалуйста.
— Угощение за счет заведения. — Невозмутимо сказал официант. — Конечно, вы с треском провалили порученное вам дело, но это не снимает с меня некоторых обязательств…
Земля ушла из-под моих ног. Невероятные события последних месяцев за один миг пронеслись передо мной, и у меня не было ни малейшего шанса сказать себе, что я просто задремал после долгой утренней прогулки и сытного обеда.
— На самом деле все не так уж плохо. — Доверительно сказал официант, присаживаясь на соседний стул. — Я никогда не был уверен, что конец света действительно так уж необходим… Вам удалось положить конец моим сомнениям. Эти люди, — он небрежно махнул в сторону окна, — не так уж безнадежны. В конце концов, в последний день они вели себя почти безупречно, да и вам это удавалось время от времени… К сожалению, у вас короткое дыхание. Вы — типичный спринтер!
Я судорожно хватал ртом воздух, не в сила справиться с собственным взбеленившимся сердцем.
— Не надо так волноваться, все уже позади. — Сочувственно сказал официант. — Вам вообще следует научиться контролировать свои эмоции — при ваших возможностях они грозят настоящей бедой!
— Так все действительно было? — Наконец спросил я.
— А вы сомневаетесь? Странно… — Насмешливо заметил он.
— Но это было только со мной, или со всеми? — Требовательно спросил я.