Джинн тем временем начал сгущаться — не знаю, как еще можно описать то, что с ним происходило. Он здорово уменьшился — почти до нормальных человеческих размеров. В то же время, его тело стало более материальным.
Теперь он почти ничем не отличался от человека: симпатичный бритоголовый дядька средних лет, одетый в какой-то неописуемый кисейный балахон, очертания которого оставались неопределенными, как клубы тумана.
— Здорово! — Одобрительно сказал я. — Совсем настоящий!
— Я всегда настоящий, Владыка. Неужели ты думал, что до сих пор я тебе просто мерещился? — Усмехнулся Джинн, усаживаясь рядом со мной. После этого начались настоящие чудеса: этот потрясающий парень за полчаса расправился с горой продовольствия, количество которого совсем недавно казалось мне совершенно неуместным. Я наслаждался этим редкостным зрелищем и скромно похрустывал каким-то печеньем: мой аппетит по утрам всегда оставляет желать лучшего — в полном согласии с заветами просвещенных диетологов.
— Наверное мне надо приниматься за дело, да? — Печально спросил я у Джинна, когда пришло счастливое время первой чашки восхитительного утреннего кофе.
— Тебе виднее, Владыка. — Флегматично заметил он. — Но по моим наблюдениям, если человек долго не принимается за свое дело, дело само принимается за него.
— Еще чего не хватало! — Фыркнул я. — Вообще-то у меня был соблазн устроить себе отпуск на недельку… Ну да ладно, судя по всему, у меня все равно ничего не получится.
Угрызения совести по утрам, полуденная скука и сражения с прекрасными индейскими богинями по ночам — вот все удовольствия, которые мне светят!
Что ж, в таком случае, мне следует сегодня же отправиться на могилу Мухаммеда и заняться археологическими изысканиями. Ты перенесешь меня в Медину? Эта пустыня — воистину великолепное место, но мне немного надоело быть первопроходцем. И потом, ты будешь смеяться, но я даже не знаю, в какой она стороне, эта чертова Медина!
— Разумеется перенесу, Владыка. Для того я, собственно, и существую, чтобы помогать тебе справляться с мелкими бытовыми проблемами. — Кивнул Джинн. — Отправишься туда прямо сейчас, или все-таки сначала допьешь кофе?
— Разумеется, сначала я допью кофе. — Улыбнулся я. — А потом попрошу у тебя еще одну чашку. А потом, возможно — еще одну, если разойдусь. Думаю, Мухаммед может побыть мертвым еще полчаса, правда?
— Думаю, ты совершенно прав, Владыка. На мой взгляд, излишняя торопливость приличествует только зеленым юнцам и лишенным мудрости полоумным старцам. — Важно кивнул Джинн, с насмешливым полупоклоном подавая мне вторую чашку кофе.
Все это было хорошо, но мне так и не удалось остановить время. Дело кончилось тем, что я решительно отставил в сторону пустую чашку, немного повздыхал и пошел в спальню за своим плащом и «Энциклопедией мифов»: мне показалось, что этот источник знаний лучше держать при себе. По крайней мере, из него можно было почерпнуть хоть какие-то сведения о моих будущих соратниках, и врагах, разумеется! Судя по всему, в ближайшее время мне предстояло иметь дело исключительно с мифическими существами…
Неподъемный двухтомник я положил в сумку, притороченную к седлу Синдбада, потом сам взгромоздился на его многострадальную спину. Мой героический верблюд мужественно стерпел это надругательство над основными принципами гуманизма.
— В Медину, Владыка? — Услужливым тоном истосковавшегося по чаевым таксиста спросил Джинн откуда-то из-за моей спины.
— Ага. — Вздохнул я. — Доставь меня сразу на могилу Мухаммеда. Понятия не имею, где она там находится, а мне, вроде бы, надо на нее наступить.
Вернее, это Мухаммеду надо, чтобы я на нее наступил…
Я еще не успел договорить, а земля уже ушла из-под моих ног, и вообще все куда-то подевалось — правда, всего на мгновение. Потом мир вернулся ко мне.
В этом мире почему-то была ночь, темная и прохладная, и я почти не различал очертаний окружающих меня предметов.
— Приехали, Владыка. — Жизнерадостно сообщил Джинн. — Тебе осталось только спешиться и сделать несколько шагов влево.
Умница Синдбад тут же опустился на землю: очевидно он отлично понимал, что имеет дело с неопытным седоком, так мило с его стороны!
— Налево? — Нерешительно переспросил я, неуверенно шагнув в темноту.
— Да. Еще шаг, Владыка. Не бойся, ты не споткнешься.
— Надеюсь. — Я сделал еще шаг в сторону, потом еще один. Земля начала дрожать под моими ногами. В свое время мне довелось пережить землетрясение — совсем слабенькое, баллов пять, не больше — и я навсегда запомнил панический животный ужас, который охватил меня в тот момент, когда надежная земная твердь беспокойно зашевелилась под моими ногами. Впрочем, поведение окружающих доказывало, что моя паника вполне согласовывалась с общечеловеческими представлениями о том, какие именно чувства следует испытывать в таких обстоятельствах. На этот раз мое слабоумное сердце тоже попыталось со всей дури рвануть в пятки — сказывалась благоприобретенная дурная привычка. Но уже через мгновение я успокоился — вот уж сам от себя не ожидал! На смену закономерному человеческому страху пришло сладкое чувство причастности к происходящему. На этот раз я был причиной разбушевавшейся стихии, а не ее перепуганной жертвой. Земля под моими ногами пружинила, как хороший батут, и мне это нравилось, кто бы мог подумать! Толчки становились сильнее и сильнее, а потом все закончилось — так внезапно, словно кто-то всемогущий резко повернул выключатель, сердито ворча: «надоело!»