— Работа как работа. — Спокойно сказал Джинн. — Скажи только, по какому обряду я должен их похоронить?
— А что, есть разница?
— Не знаю. Тебе виднее.
— Да? — Удивился я. — Что ж, тогда сожги их. Огонь — это единственное чудо, которое живые могут сделать для мертвых. Разведи большой костер на развалинах храма, и пусть пламя будет безжалостным и жадным. Пусть искры погребального костра пляшут среди звезд, пока не угаснут, а когда умрет и огонь, утренний ветер сам смешает пепел с песком, и тогда у смерти не останется ничего от ее богатой добычи, и она уйдет с пустыми руками… — Я смущенно осекся, поскольку сам не ожидал от себя такой неуместной лирической импровизации.
— Да ты поэт, парень! — Улыбка Анатоля была восхищенной и печальной — и, кажется, немного насмешливой.
— Был когда-то. — Буркнул я. — Довольно давно и без трагических последствий. Я очень вовремя остановился: уже после того, как старательно соскреб защитный слой сала с собственного сердца, но прежде, чем завел себе милую привычку заливать мировую скорбь дешевым вином и выть на злодейку луну, поскольку «меня никто не любит».
— «Соскреб сало с сердца»?! Хорошо сказано! — Восхитилась Доротея.
Анатоль понимающе покивал. Мы немного полюбовались на оранжевое пламя, медленно разгорающееся в темноте — неутомимый Джинн уже взялся за дело — и поехали дальше.
Наше войско следовало за нами, скорее вдохновленное, чем напуганное, преисполненное восхищения перед моим могуществом — ну да, им-то я не удосужился объяснить, что не являюсь ни богом, ни дьяволом! — молчаливое, бесстрашное, равнодушное к смерти: я затылком чувствовал их настроение, и оно немного пугало меня самого…
Часа через два я решил, что теперь вполне можно остановиться. Я был не слишком уверен, что моей армии действительно требуется какой-то там отдых, вполне могло оказаться, что эти ребята способны идти за мной не останавливаясь и даже не требуя воды и пищи. Но я никак не мог отделаться от мысли, что там, позади, идут нормальные живые люди, пусть даже восставшие из мертвых — какая, к черту, разница?! — и среди них наверняка попадаются такие же симпатичные ребята, как мои «генералы», просто у меня не было времени познакомиться с ними поближе… Во всяком случае, мне было приятно думать, что они, как и я, любят спокойно посидеть у костра рядом с новыми — а возможно, и старыми — приятелями, болтая о какой-нибудь милой чепухе за чашкой чая, или чего-нибудь покрепче… Наверное, из меня получился самый наивный предводитель «темных сил» всех времен: мир катился в тартарары, а я прилагал все усилия, чтобы путь армии воскресших мертвецов к месту последней битвы хоть немного смахивал на затянувшуюся поездку за город с непременным пикником и продолжительным бестолковым трепом обо всем на свете…
Я удобно устроился на мягком ковре в нескольких шагах от костра.
Заботливый Джинн протянул мне чашечку с кофе. Я обрадовался, вдохнул его густой аромат и с удивлением отодвинул чашку.
— Странно, мне больше не нравится этот запах. Что происходит с моими милыми маленькими дурными привычками? И что, интересно, я без них буду делать?!
Ряд экспериментов показал, что запахи вкусной еды и табачного дыма тоже не вызывают у меня никакого энтузиазма, скорее наоборот. Да и не хотелось мне ни есть, ни курить, ни даже спать. Вообще-то очень удобно, но я начал нервничать: мой разум во весь голос орал, что со мной «не все в порядке».
Тоже мне новость, конечно…
— Кажется, я все-таки превращаюсь в ангела. Какой ужас! — Тихо пожаловался я Джинну.
— Ты ни в кого не превращаешься. Просто ты возвращаешься к себе, Владыка.
— Спокойно сказал он. — Когда-то ты прекрасно обходился без сна и еды — я уже не говорю обо всем остальном! — просто потому, что не знал, что существуют такие вещи как сон и еда… или тебе не было до них дела.
— Хочешь открою тебе тайну, дружище? — Невесело усмехнулся я. — Мне страшно.
— Это пройдет. — Пообещал он. — Когда-то ты вполне обходился и без страха…
— Мне все время кажется, что этот могущественный тип, которого ты называешь «владыкой», только и ждет удачного момента, чтобы сожрать меня с потрохами и остаться на хозяйстве. — Пожаловался я.
— Не выдумывай, ладно? — Покровительственно улыбнулся он. — Никто тебя не «сожрет», даже если очень попросишь… Ты весьма забавно это себе представляешь! Послушать тебя, так выходит, что есть ты сам, и есть кто-то еще — могущественный чужак, претендующий на то, чтобы занять твое тело. Но ты — это только ты, Владыка, и изменить сей факт невозможно. — Отточенным движением старого фокусника Джинн извлек из воздуха колоду карт и помахал ею перед моим носом. — Эту колоду карт можно перетасовать так, что сойдется самый сложный пасьянс, а можно — так, что не сойдется даже самый простой.