Олимпийцы удивленно переглянулись и тут же принялись судачить: кто бы это мог быть?
— Выходит, теперь ты уверена, что руны Одина надежно защищают нас от убийц? — Хмуро спросил Зевс. — Хотелось бы верить… — Он пристально посмотрел на меня и настороженно спросил:
— Но тогда почему ты с самого начала не защитил нас, Один?
Я скрипнул зубами от ярости: что я действительно ненавижу, так это препираться с бестолковым собеседником из числа тех, кого куда легче убить, чем вразумить! Но поскольку бестолковым собеседником на сей раз был Зевс, остаток силы которого мог бы мне пригодиться, пришлось — в который раз! — втолковывать ему, что мои руны не могут остановить того, чье имя им неизвестно.
— Так получается, если завтра к нам заявится новый безымянный охотник, твои руны его не остановят? Плохо наше дело! — Зевс окончательно помрачнел.
— Что ж, в любом случае, их число не бесконечно. — Оптимистически заметила Афина.
— А наш щедрый гость назвал нам так много имен! И если даже он не упомянул кого-то из них — невелика беда: он оставил мне свои книги, те самые, в которых черным по белому написаны имена наших таинственных врагов, и еще много имен, знакомых моему уху, и совершенно мне неизвестных. Кстати, все твои имена, Юпитер, там тоже имеются, да и мои…
— А мои? — Ревниво спросил Аполлон.
— Не переживай, Мусагет, и тебя не забыли! — Усмехнулись губы Марлона Брандо. — Обо всех нас там написано. И вот что удивительно: имена наши названы верно, но в остальном не так уж они и правдивы, эти чудесные книги!
Впрочем, их прежний владелец честно предупреждал меня об этом с самого начала…
Я недоверчиво покосился на Афину: она не говорила мне, что наш гость оставил ей свои книги! Это была великая удача: в глубине души я, как и Зевс, опасался, что в один прекрасный день среди наших недоброжелателей обнаружится кто-то, чье имя нам неизвестно, и все начнется сначала.
— Хорошо, что у нас есть эта защита. — Задумчиво протянул Гермес. — Кажется, я должен сказать тебе спасибо, Один: кроме меня пока никто не собрался, не знаю уж, почему… Но не можем же мы все время сидеть взаперти на своих амбах! Думаю, до этих ночных охотников скоро дойдет, что нас можно подстеречь где-нибудь на свежем воздухе… Когда утром ты приглашал меня на этот совет, Один, ты обмолвился, что знаешь выход.
— Разумеется! Отчасти именно поэтому я и хотел, чтобы вы собрались все вместе.
Защитная руна над входом в дом — это не так уж плохо. Но если начертить ее на груди, это раз и навсегда решит наши проблемы — по крайней мере, некоторые…
— Как это — «на груди»? — Удивленно перебила Афина.
— А вот так. — Я неторопливо извлек из-за пояса нож, распахнул плащ, аккуратно расстегнул рубаху и одним движением нарисовал руну Эйваз на собственной груди острым концом холодного лезвия. Краем глаза я заметил, что Олимпийцы смотрят на меня, как завороженные, а потом я перестал обращать на них внимание: мне пришлось склонить голову, чтобы шепнуть имена наших врагов маленькому могущественному кровоточащему узору, только что родившемуся на моем теле.
Через несколько минут я покончил с этим делом, поднял голову и торжественно сообщил:
— Вот, собственно, и все! Теперь ни одна из этих тварей не сможет даже приблизиться ко мне на расстояние вытянутой руки.
— С чем тебя и поздравляю. — Насмешливо сказал Аполлон. — Но неужели ты думаешь, что мы позволим тебе чертить свои колдовские знаки на наших телах?
— Дело хозяйское. — Холодно ответил я. — Если тебе по душе все время озираться по сторонам в поисках неизвестного охотника на твою голову, или сидеть сиднем на своей амбе — на здоровье, красавчик!
— Но пойми, Один: то, что ты предлагаешь, совершенно невозможно. — Смущенно сказала Афина. — Мы не можем позволить тебе оставить на наших телах свои руны.
Мы не знакомы с твоей магией. Кто знает, какую власть над нами ты можешь получить, если…