А пока Дерби сидел на его голой спине, бормоча слова примирения. Конь тряс и качал головой, его черная грива прилипла к шее; как и его новый хозяин, он был весь мокрый от пота. Он, наверное, был немного обижен сделкой, хотя Дерби, выложивший за него приличную сумму, сомневался в этом.
– Придумай ему хорошее имя, – посоветовал Уилл.
Он с таким торжественным видом поднял из грязи шляпу Дерби, будто это был рыцарский шлем, а не кусок кожи, истоптанный лошадиными копытами.
– Этот жеребец заслуживает чего-нибудь особенного, – добавил он.
– Его будут звать Дестри, – ответил Дерби, ослабив поводья и поглаживая подрагивающую холку коня.
Лицо Уилла засияло одобрительной улыбкой. Он все еще держал в руках шляпу Дерби, пострадавшую в битве. В детстве они часто устраивали шахматные турниры, в которых победителем обычно выходил Саймон, но рыцарь на коне всегда был любимой фигурой Дерби.
– Ты его одолел, – похвалил Уилл.– Похоже, ты не уронишь чести Трипл Кей.
Дерби перекинул ногу через шею Дестри и легко спрыгнул на землю. Он старался не подать виду, что все его тело – от головы до пят – пронизывает нестерпимая боль. В последние годы он слишком много пил, играл в карты, развлекался с проститутками и мало работал и в результате совсем потерял форму. Ночью ему потребуется бутылка настойки, снимающей боль, для наружного применения, и не менее пяти бутылок виски – для внутреннего. А если он не придумает, как ему справиться с потерей Кейли или как вернуть ее, то ему понадобится гораздо больше.
– Ты обещал занять свое законное место в Трипл Кей, когда подписывал бумаги в конторе Райерсона, – напомнил Уилл, беря под уздцы и любовно похлопывая Дестри.
Дерби выхватил у него свою шляпу и швырнул ее на землю. Если бы он этого не сделал, то, наверное, не сдержался бы и ударил Уилла за очередное напоминание о том, о чем предпочел бы забыть.
– Черт возьми, Уилл, я знаю, – огрызнулся он.– И нет необходимости выводить меня из себя напоминанием!
Уилл несколько секунд молча смотрел на него. В его обычно веселых глазах промелькнула искорка гнева – единственный признак того, что он расстроен. Вероятно, подумал Дерби, криво усмехнувшись про себя, он не был единственным, кто хотел поколотить кого-нибудь, у брата явно тоже чесались кулаки.
– Ангус тебя ждет не дождется, – уже спокойно сказал Уилл.
На его лице лучилась неизменная улыбка, но глаза оставались строгими.
– Ему не долго осталось, – продолжил он.– Клянусь Богом, Дерби, ты придешь к нему, даже если мне придется свить веревку из твоих внутренностей и приволочь тебя, обвязав ею.
Дерби горько усмехнулся.
– Ты красиво изъясняешься, брат.
– Это значит, что меня волнует то, о чем я говорю, – ответил Уилл.
Он говорил сейчас не хуже Саймона, и Дерби подумал, что, пожалуй, недооценивал его.
– Не беспокойся, этот конь даст надеть на себя седло, – вмешался Финн.
Финн был знатоком во многих областях, но правила хорошего тона не входили в их число.
Ему было наплевать, что Уилл и Дерби уже забыли о его присутствии.
– Бедная старая доходяга эта твоя Рэгбоун, – не унимался он.– Такое место, как Трипл Кей, не для нее. Она умрет от стыда среди прекрасных жеребцов, что стоят в конюшне ранчо.
– Оседлай ее, – упрямо сказал Дерби. После схватки с Дестри, которая была лишь первой, но не последней, он с большим удовольствием снова сел бы на свою старую клячу. «И пусть она будет выглядеть в Трипл Кей как чертополох среди роз – тем лучше», – подумал Дерби.
Фини, недовольно ворча, пошел в конюшню.
– Ты говоришь, Ангус ждет меня, – продолжил разговор Дерби, когда они снова остались одни.– Почему старик никогда не отступается от своего?
– Этот же вопрос я мог бы задать и тебе. Мы все хотим, чтобы ты получил то, что принадлежит тебе по праву. А, глядя на тебя можно подумать, что мы пытаемся загнать тебя в гроб с какой-нибудь безобразной бабой и поскорее заколотить крышку.
Несмотря на все увещевания брата, Дерби не мог перешагнуть через свою уязвленную гордость. Переезд к Ангусу теперь, после всех этих лет, когда он очень хотел, чтобы отец признал его законнорожденным, казался низкопоклонством.
– Я никогда не нуждался ни в его милости, ни в твоей, – ответил он подчеркнуто сухо.
– Брось! – Уилл начал терять терпение, и его глаза снова вспыхнули.– Сколько я могу тебе объяснять?
Дерби стало смешно при мысли о том, как доходчиво умеет объяснять Уилл, кладезь мудрости и прямо-таки сама рассудительность. На самом деле эти качества всегда принадлежали Саймону, но уж никак не Уиллу. Дерби похлопал брата по плечу, а Фини уже выводил из конюшни оседланную лошадь.
Рэгбоун действительно выглядела ужасно. Уилл окинул ее печальным взглядом.
– Имей сердце, братец! Как только доберемся до Трипл Кей, отпусти это жалкое создание на подножный корм и никогда не утруждай перевозкой более тяжелого груза, чем одна или две мухи.
У Дерби было сердце, хотя он часто хотел, чтобы его не было. Снова посмотрев на Рэгбоун, он решил, что Уилл прав.
– Лучше дай мне все-таки другую лошадь, – обратился он к Фини.
Ворча, что сразу не прислушались к его словам, Фини поплелся обратно в конюшню. Толпа зевак уже разошлась к тому времени. Дерби аккуратно снял со старой лошади седло и ждал возвращения конюха. Уилл, со свойственной ему добротой и мягкостью, похлопывал Рэгбоун по бокам своей большой рукой и обещал ей луга сладкой травы, овес и горы сахара – в общем, все, о чем только могла мечтать лошадь.
Это и развеселило и тронуло Дерби, хотя он, конечно, не подал вида.
– Как дела у Бетси? – спросил он.
– Сам увидишь. Она ждет тебя к нам сегодня на ужин.
– Зная тебя, можно предположить, что она, вероятно, ждет чего-то еще?– намекнул Дерби.
Простодушное лицо Уилла засияло.
– Должна родить в феврале, – радостно сообщил он.
Благодаря Уиллу у состояния Каванагов не было недостатка в наследниках, по последнему подсчету у них с Бетси было четыре сына. Дочка Саймона, Этта Ли, должна была унаследовать равную с ними долю. Не в первый раз Дерби спрашивал себя, почему все так беспокоились о нем, что за сомнительное потомство мог произвести на свет такой непутевый тип, как он. Он с удовольствием уехал бы подальше от Редемпшна, но его не отпускала надежда на возвращение Кейли, и, кроме того, на нем лежала ответственность за судьбу Орэли и других девочек. Он должен был постараться уберечь их от опасности быть вовлеченными в мир, еще более ужасный, чем тот, который они уже знали.
Дерби сдался уговорам Уилла и отправился с ним в Трипл Кей, ведя позади себя Рэгбоун.
– Я думаю, тебе лучше провести ночь здесь, – сказала Франсин.– Ты сейчас явно не в себе. К тому же мне ужасно не хватает женского общества. Кроме тебя, мне даже не с кем поговорить, не считая плотников и водопроводчиков.
Кейли улыбнулась дрожащими губами. Ей никогда не было страшно в огромном бабушкином доме. Но сейчас она была раздавлена горем, а присутствие Франсин ободряло ее.
– Если это не создаст тебе неудобств...– пробормотала она.
– Какие неудобства это может создать? – поспешила успокоить ее Франсин.– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, а потом мы слегка перекусим. После этого я предлагаю отдохнуть на веранде. Рабочие стучат сегодня в другой части дома.
Кейли, шатаясь, поднялась с кресла. То, старое, приводящее в замешательство, ощущение вернулось. Она чувствовала слабость, невесомость своего тела, как будто была только тенью самой себя, собственным бесплотным отражением. Несмотря на все жизненные невзгоды, Кейли всегда была сильной и духовно и физически, и эта укоренившаяся в ней в последнее время слабость беспокоила ее.
– Что тебе действительно нужно, – говорила Франсин, чуть вскинув бровь, когда они поднимались по лестнице, – так это на время выбросить из головы все мысли, связанные с путешествиями во времени. Можешь не сомневаться, твое подсознание попытается разобраться во всем этом без участия измученного и сбитого с толку сознания.