Я плавлюсь, как сыр в микроволновке, и слезы снова подбираются к глазам. Но это от радости. Ловлю Ромкин взгляд. Он спускается со сцены уверенным шагом и идет ко мне под музыку. Как в фильмах!
Это так мило с его стороны! Мы будто снова в поле копаем картошку, Ромка где-то нарвал цветы: ромашки, одуванчики, и тащит их мне через весь огород, чтобы подарить.
Тогда мне было лет десять. Глупо, я знаю, но я всё помню. Пусть по-детски и смешно. Но…
Прячу взгляд и улыбку, отвернувшись в сторону. А Ромка становится так близко, что, кажется, вот-вот услышит, как мое сердце колотится и сжимается до приятной боли.
– Танцевать не предлагаю, я на работе, – он произносит громко из-за музыки. – Как-нибудь в другой раз и, может, в другом месте.
Улыбаюсь сквозь слезы и просто киваю. Он стоит рядом, и мы оба смотрим на сцену. Тапочки на моих ногах качаются под музыку. Я подпеваю, изредка поглядывая на Ромку. А он будто не замечает и задумчиво смотрит вперед.
Я счастлива, здесь и сейчас, и совсем не важно, что будет потом.
Даже если потом – наступит конец света.
Глава 4
Последний аккорд под радостные крики публики. От этого немного грустно. Ленка, похоже, меня бросила, подруга называется! И Сашки не видно. Не мог же он сбежать с работы вместе с ней. Или у них здесь позволительна такая безответственность?
Ромка наклоняется ко мне:
– Я сейчас рассчитаюсь с ними и вернусь, помогу дойти, – он машет бармену, а я, кивнув, смотрю на Лешку, который обслуживает двух людей и ставит перед ними разные напитки.
Может, он знает, где Ленка?
К Ромке подходит другой бармен.
– Сделай для девушки глинтвейн, пожалуйста, – Ромка просит и, направив взгляд на меня, добавляет. – Безалкогольный!
Абьюзер!
Алкоголь бы мне не помешал, хотя бы капля, чтобы немного расслабиться и не переживать насчет дома.
Бармен кивает, принимается за дело, а Ромка мечется взглядом между мной и группой на сцене.
– Подождешь? Отвезу тебя.
– Ты можешь взять у них автограф для меня? Я ради этого пришла сюда с подругой. Подожду тебя в комнате, может, смогу Лене дозвониться.
– Без проблем, – он подает мне руку и помогает слезть со стула. – Сама найдешь или попросить, чтобы проводили? – он снова озирается на сцену. – Мне правда нужно ненадолго сбежать! Работа.
– Сама, – с пониманием киваю.
– Отлично! Не торопись, я где-то на полчаса, – он окликает бармена. – Принесешь девушке в мой кабинет?
Бармен кивает и внимательно меня сканирует. Ромка, подбадривая, касается моего плеча и уходит к группе, а я, шаркая тапками, направляюсь к гардеробу. Никита делает вид, что меня не знает. Он проходит мимо, специально так близко, что задевает плечом. Дурак! Видит же, что хромаю. Я могла упасть!
Провожаю его недовольным взглядом и показываю женщине в гардеробе бумажный браслет на запястье со своим номером. Она его рвет и отдает пальто. Прихрамывая, шлепаю в сторону туалетов.
Уже все равно, как я выгляжу, хотя думаю, что в этих желтых резиновых тапочках смотрюсь не очень. Не хватает такой же шапочки на голове для полного краха и приглашения в программу «Снимите это немедленно».
У туалетов компании обсуждают концерт, а я стараюсь на них не смотреть, притворяюсь, что я – не я, пялюсь на тапки и шуршу мимо.
Я не Верона. Я – подбитая ворона.
Но до меня никому нет никакого дела.
Захожу в Ромкин кабинет и, отодвинув здоровой ногой свою обувь, устало опускаюсь на диван. Беру телефон в руки.
От мамы снова пропущенные. Разблокировав экран, набираю подругу. Долгие гудки, и, о чудо, она берет трубку:
– Ну, наконец-то! – с кем-то хохоча, Лена отвечает моей заготовленной фразой.
Я молчу. Хочется столько ей всего рассказать, но боюсь, что Ромка появится в дверях и услышит.
Ленкин голос внезапно становится взволнованным:
– У тебя все в порядке? Ты где, Верон? С Кариной?
– Нет, она ушла домой, потому что я… – усталым голосом бормочу, хочу снова назваться вороной, но что-то слишком много сегодня черных птиц. – Ходячая катастрофа.
Ромкино определение звучит не так обидно.
– А я счастливый пельмень, – она шепчет в трубку и хихикает. – Так ты еще не дома?
– Нет, я в баре, а ты где? Бросила меня… – хочется плакать, вспоминая свой вечер.
– Я с масиком, но если что – у тебя ночую.
– А как же его работа? – удивляюсь, почему его отпустили.