Сомнительно, но… ладно!
– А во-вторых, – продолжаю нагло смотреть ему в глаза, – я другому отдана и буду век ему верна, понял? Поэтому спать с тобой, даже в своих кошмарах, только потому, что тебе надо кому-то доказать, что ты нормальный, – не бу-ду!
– Не ве-рю!
Не понимаю, это он сейчас про что: как режиссер про мою актерскую игру или не верит, что я с ним спать не буду? Или что у меня кто-то есть?
– Нет, ну… сейчас у меня никого нет… но моим первым и единственным мужчиной не будет кто-то отсюда. По-твоему, я зря выстраиваю международные отношения и сижу на сайте знакомств? Выйду замуж за итальянца и уеду отсюда в солнечную Италию.
Ромка прыскает искусственным смехом:
– За того Марко, любителя ветчины? Самой не смешно?
– За Марко, или Фабио, или Антонио – у них много красивых имен. Но это совсем не твое дело, кому я отдам свою честь. Понятно?
Ромка больше не смеется и сканирует меня, плотно сжав губы. А я стою обезоруженная, смотрю на них и на то, как играют желваки на его скулах. По ногам дует, и поэтому, немного остыв, наклоняюсь к одеялу. Там за дверью родные, наверное, стоят с семечками или попкорном и слушают наши разборки в духе маминых любимых сериалов.
Ромка тоже остывает и, помогая поднять, берет меня за руку:
– Верон. Мы ненадолго. Поступишь в театральный, и спокойно разбежимся. За это время все поймут, что все это дурацкие, ничем не обоснованные слухи, и я заодно найду эту… – он жадно втягивает ноздрями воздух, – с языком без костей!
Смотрю, сглотнув подступивший ком: она перед тобой, мальчик.
– Я с тобой спать не буду, – повторяю шепотом.
– И не надо! – Ромка воодушевляется, понимая, что почти уболтал меня. – Для этого я найду кого-нибудь.
– Но! – выставляю перед его носом указательный палец. – Чтобы ни я, ни кто-то другой не знал. Мне не нужна репутация той, которой изменяют направо и налево, еще и с бабками.
– Ну, какие бабки, Верон… – Ромка терпеливо шепчет, а я довольно улыбаюсь, что сумела его задеть.
– И я имею право общаться на сайте знакомств с итальянцами.
– Вообще без проблем, – он заметно оживляется. – Если хочешь, могу даже помочь выбрать того самого, кому навеки отдана.
– Сама как-нибудь разберусь.
Смотрю внимательно, прищурившись. Пугает, если честно, вся эта идея.
– Опять же, это будет для тебя отточка актерского мастерства. А? Сплошные плюсы, – он протягивает руку для рукопожатия. – Мир, дружба, жвачка?
«Зачем продавать то, что давно уже продано, сладкий?» – усмехаюсь в уме, а сама боюсь того момента, когда он узнает, что слух пустила я.
Жму неуверенно руку и мысленно снова себя хороню.
Поступление в театральный и бесплатные концерты – самая вкусная наживка!
Глава 6
Он крепче сжимает мне руку, трясет с довольным лицом.
Еще немного, и уписается от счастья. Ты ж мой сладкий! Даже не представляешь, какая жизнь тебя ждет! Что ты потерял за эти годы моего одиночества… Будешь наверстывать в экспресс-режиме.
Убираю руку. Уже штормит: и от тряски, и от его наглой симпатичной мордахи.
– А сценарий? – смотрю на него и тру покрасневшую кисть.
– Сценарий? – Ромка зачем-то обратно садится в кресло, а я стою.
Мне уже жарко от его изучающих взглядов и ватного одеяла. Надо закругляться, хочу в душ.
– Да. Что говорить, как себя вести в тех или иных ситуациях? Вдруг у людей возникнут вопросы? А они возникнут!
– Зачем тебе сценарий? Это же жизнь, детка! Импровизируй.
Он улыбается, сверкая идеальным рядом зубов, сидит нога на ногу, ну прямо режиссер Якин.
– То есть, если меня спросят, какой у тебя червячок, – я скрючиваю указательный палец на слове «червячок», – такой? – и, как рыбаки хвастаются уловом, отпускаю одеяло и раскидываю руки. – Или такусенький, – сужаю их до размера спичечного коробка. – Я могу импровизировать?
Рома снова раскрывает широко глаза, и, зависнув на несколько секунд то ли от моего внезапного полуобнаженного вида, то ли от самого вопроса, тяжело выдыхает. А после сдвигает брови и трет пальцами образовавшиеся складки на лбу:
– Как. Все. Запущено. – Ромка убирает руку и, как болванчик, качает головой. – Червячок? Ты серьезно? Вообще-то у него есть официальное название, и даже юридическое.
Не понимаю его удивление. А как я должна его называть: господин, мистер или сеньор?
– Не-не-не! Даже слышать не хочу! – закрываю уши, когда он встает с места, и, предчувствуя его издевки, брезгливо зажмуриваюсь.
Через мгновение я чувствую его дыхание совсем рядом, у виска, но боюсь открыть глаза. Ромка убирает мою руку и голосом с хрипотцой шепчет на ухо это резкое слово. Он будто мне им уши сейчас отрезал. Щеки вспыхивают настолько, что можно жарить на них тосты.