Это был последний год, когда мы были друзьями. Потом Ромка стал засматриваться на девчонок своего возраста.
Растущая грудь решает многое!
А я страдала, что у меня прыщи вместо груди, и меняла платья в день по несколько раз, чтобы ему понравиться. Но Ромка все равно катал на качелях девчонку с соседнего двора и смотрел влюбленными глазами.
На нее, не на меня! Не на ту, которой еще недавно дарил цветы, милые открытки с котятами и носил в школу тяжелый рюкзак. А я стояла в сторонке и тихо ненавидела соседа, что предал меня и мои незрелые чувства.
Ненавижу!
Я поправляю свой топ – красивая грудь решает все.
Нажимаю на звонок. Тишина.
Натягиваю на лицо лучезарную улыбку и снова жму на звонок. Слышно вошканье за дверью, затем она плавно открывается.
– Бонджорно! – в своей привычной манере громко восклицаю, ожидая увидеть перед собой тетю Любу.
Мама миа!
Передо мной не она, а Ромка.
Романов Роман Николаевич собственной персоной.
Неожиданно сердце будто взрывается. Оно колотится, как сумасшедшее, и вместо бабочек в животе скачут бешеные антилопы, выбивая рогами из легких весь кислород.
«Раз ромашка, два ромашка, семь!» – вспоминаю нашу детскую шутку-считалку и смотрю на Ромку как на суперзвезду или своего кумира.
Он держится за ручку, щурится, изучая меня взглядом или пытаясь вспомнить. У него взъерошенные темные волосы, на лбу испарина, а на голом торсе мелкие капли. Он дышит часто и вскидывает в немом вопросе бровь.
– А Любэ́… То есть… тетя Люба… дома? – пересохшие от волнения губы с трудом разлепляются.
Не могу отвести взгляд от Ромкиного лица. Его глаза такие же синие, как и раньше. Как глубокий океан. Челка спадает на лоб, нос с маленькой горбинкой, под ним короткая щетина и на щеках тоже. Он вымахал раза в два. Возмужал.
После затяжного неловкого молчания Ромка наконец отвечает, постоянно выдыхая и оглядываясь, будто я оторвала его от чего-то очень важного:
– Мамы не будет пару недель, – он смотрит на меня внимательно, ожидает еще вопросов.
Интересно, он меня узнал?
– Ясно. Я думала…
– Да, сейчас.
Он захлопывает перед носом дверь. Вот это поворот! Прислушиваюсь, ежась от подъездного сквозняка. Слышу чей-то женский голос, но не тети Любы.
Ромка открывает дверь и протягивает деньги.
Зачем? Не понимаю…
– Мама сказала отдать, – он сует мне в руку свернутые пятисотрублевые купюры и снова оглядывается. – У тебя всё?
Ромка нетерпеливо подергивает ногой и ждет, когда уйду. Опускаю взгляд на трико и еле сдерживаю улыбку.
Понятно, от чего отвлекаю!
Мысленно стреляю в своих антилоп и, поправив волосы, с придыханием прошу сексуальным голосом:
– Можешь тогда больше не стучать по батарее? – натягиваю на лицо искусственную улыбку. – Бесит!
– А ты можешь больше не врубать так громко музыку и не орать, как кошка на весенней случке? Телевизор не слышно.
– Порнушку помешала смотреть? – наглею и с ухмылкой смотрю ему прямо в глаза.
Ромка фыркает и резко захлопывает перед носом дверь.
Опять? Это. Просто… Рычу и растерянным взглядом упираюсь в дерматиновую обивку с мелкими гвоздиками.
А если бы я не успела отскочить?
Вот придурок!
Денег я никогда не просила, но тетя Люба знает, что я коплю на билет в Италию. Спасибо ей, конечно, только чувствую себя неловко. Или это наглец сумел выбить меня из колеи?
Разворачиваюсь к лестнице, в уме переваривая произошедшее, и вялым шагом поднимаюсь домой.
Глава 2
Нужно срочно обсудить эту новость с лучшей подругой. Сестра в ожидании моего рассказа выходит из комнаты. Я молча снимаю каблуки и прохожу мимо нее за телефоном.
Сложив руки на груди, Карина упирается плечом в дверной косяк и ждет подробности:
– Ну?
Уже забыла про своего Никиту. Я же снимаю с зарядки телефон и интригующе молчу. Поганенько как-то на душе: будто съела ложку майонеза, который терпеть не могу.
– Приехал, – стараюсь отвечать равнодушно.
– И как? Симпатичный или прыщавый, как в детстве? Вес, рост?
Не помню, чтобы он был прыщавым. В моих воспоминаниях – он всегда красив. Находясь до сих пор под впечатлением, я открываю переписку с подругой.
– Рост? Рост… м-м… метр восемьдесят пять или выше, а дальше я не поняла – красивый или нет. Вроде ни-че-го, – протяжно выдыхаю, бессмысленно пялясь на страницу.
Ничего удивительного, что он вырос в такого красавчика. Если раньше к нему очереди стояли, то сейчас… Вон, не успел приехать, уже притащил к себе какую-то… не видела кого, но, наверное, она топ-модель. И такая, что Ромашка-бедняжка аж вспотел, ее ублажая.