Это сейчас я уже могу спокойно говорить о прошедшем. А раньше… раньше думала, что сойду с ума от обиды и стыда. Представьте моё состояние, что даже своей подруге, Наташе, я лишь через полгода смогла сказать, что муж меня бросил в поисках молодой жены и лучшей жизни. То, что у нас в семье, в последнее время, мой благоверный частенько любил устраивать «разбор полетов» и «ревизию кошелька», Наташка знала давно, но то, что он решится кардинально поменять свою жизнь, было для нее шоком. Частые отлучки мужа по работе и помогли мне сохранить тайну в течение столь долгого времени. Да мне и самой не хотелось заводить разговоры на эту тему и расстраивать подругу по пустякам. В семье её двоюродного брата на тот момент тоже произошла какая-то беда, и подруга находилась в угнетенном состоянии. Поэтому я молчала, как партизан, пока не припекло и я, «припертая подругой к стенке», вынуждена была рассказать ей правду.
Между прочим, своим родителям я тоже долго не говорила ничего. Но потом всё-таки пришлось.
Мама, узнав, долго кричала в трубку, что «в случившемся виновата я сама, со своим «дурацким» характером, что мужика, такого как Женька, поискать, и где были моя женская хитрость и тактика, и неужели мне тяжело было покориться, засунуть свои амбиции куда подальше, и всеми силами сохранить семью». Я, отодвинув трубку на безопасное расстояние, чтобы не оглохнуть, подождала пока у мамы иссякнет словарный запас, а потом спросила, чтобы она сделала, если бы её год «смешивали с дерьмом», устраивая ежедневные скандалы? А еще предлагали устроиться на чисто мужскую работу, либо на разгрузку вагонов, чтобы получать большие деньги. Мамин ответ меня поразил. «Прибила бы нафиг» - сказала мама, и с того дня мы больше не затрагивали эту тему в разговорах.
Разделавшись с очередной папкой, я встала и решила пройтись по коридору, размять ноги и заодно проводить Анжелочку.
Приготовив себе кофе я, с чашкой в руке, вышла за дверь и, не успев сделать пары шагов, наткнулась на Черешню.
Генка стоял возле окна, недалеко от моего кабинета. Увидев меня, он расцвёл.
Поджидал, наверное, паразит.
- Привет! Честно, вот не мог даже подумать, что встречу тебя здесь. Всё хорошеешь – Генкины глаза светились от восхищения. Только его «восхищение» мне теперь было до лампочки. - Ты здесь работаешь? Аль, сколько же мы не виделись? Лет пятнадцать?
- Двадцать – поправила я. - Как твои дела?
- Отлично. А твои?
- Тоже ничего. Ты извини, Гена, но мне сейчас не до разговоров. Слишком много работы. Все разбежались по отпускам, так что я на хозяйстве одна. Как-нибудь в другой раз поговорим – я старалась отделаться от него побыстрее.
- Да я всё понимаю, до скорой встречи – и он пошел к выходу.
Я вернулась в кабинет, обрадовавшись, что Черешнев не стал приставать с расспросами, и опять усевшись за стол, приготовилась работать. Но вдруг вспомнила про не подписанную справку в папке и решила проверить остальные. Я открыла Ольгину папку и обнаружила, что добрая половина документов без подписи. Ведомость по зарплате, которую нужно было сдать в бухгалтерию, тоже, не подписанная, лежала там.
Ну, Ольга, ну мудрая, смылась в отпуск, не завершив работу. Я тоже не буду овцой, решила я, и начала проверять остальные папки. Как ни странно, но моя пирамида значительно уменьшилась. Разложив недоделанные документы по столам сотрудниц, я со спокойной совестью уселась оформлять и проверять оставшуюся кучу. Работа продвигалась быстро. Я уже представляла лицо Ольги, которая должна была выйти через неделю и узнать, что премии ей не видать, как своих собственных ушей, без зеркала.
«Так, - думала я, надо поговорить с девочками: отпуск отпуском, но работа должна быть сдана в срок, если им нужны деньги».
Начальник наш хоть и пользуется популярностью у женского пола, но работу любит и три шкуры снимет. И никакие улыбки, и заигрывания не помогут. Вместо Оли и Маши он запросто может найти Полю и Наташу. Надо объяснить это девчонкам, потому что вылететь у него можно на счёт «раз». Уж я-то знаю, как ни как, третий год с ним работаю. Больше всех. Родные – можно сказать.