Кстати о работе. Хватит, наверное, на сегодня. Домой пора. Уже Ивановна дважды заглядывала. Я не стала ничего убирать со стола, выключила компьютер и стала собираться домой. Вот, два дня посидела, и каков результат. До понедельника, думаю, справлюсь, сдам дела Ольге и можно смело отдыхать. Только надо уезжать подальше из города, чтобы не дергали.
Я достала мобильный и позвонила своей Наташке.
- Чем занимаешься, подруга?
- Ничем. Муж в командировке. Детвора в деревне у бабушки. Приду домой и под телик залягу.
- Приезжай ко мне. Посидим. Заночуешь у меня. А утром от меня на работу.
- Хорошо. Только в магазин заскочу, а то у тебя, наверное, в холодильнике мышь повесилась и засохла – засмеялась Наташка.
- Значит, договорились. Ключи возьми у соседки.
Я вышла из офиса и направилась к метро. Вдруг возле меня затормозила машина.
Дверь открылась и Генка, выглянув, гневно произнёс:
- Ну, ты там наверно и живёшь, на своей работе?
- И тебе здравствуй – подхватила я.
- Здравствуй – исправился Генка. – Я тебя здесь уже полдня жду.
- Зачем?
- Просто. Поехали, прокатимся.
- Ты, что, смеешься? Мне некогда.
- Ну, садись – просительно произнес Генка. – Я тебя домой отвезу, поговорим
немного.
- Только не долго, а то у меня гость сегодня.
- Ладно. Недолго, значит недолго.
Мы поехали к моему дому. Генка поставил машину, так, что мне была видна входная дверь в подъезде. Наташа ещё не появилась.
- Ты знаешь – начал Генка. – Хотел с ребятами повидаться. Не нашел никого. Интересно кто, где сейчас? Поговорить хочется, а не с кем.
Я, в отличие от Генки, не теряла связь с друзьями. Мы часто созванивались, встречались и поздравляли друг друга с праздниками.
- Что ты хочешь? Лето. Народ отдыхает. Юра и Олег вывезли свои семейства к морю. Элла у дочери в Москве. А Ленка с Пашей, наверное, на даче. Они себе домик в деревне прикупили, земли – гектар. Выращивают там всякую вкуснотищу и нас, безземельных, угощают. Вот, недавно, звонок в дверь. Открываю, а на пороге Андрюшка, сын Ленки и Павла, крестник мой. Заносит пакетище огурцов и так, бесцеремонно: «- Мам Аль, это тебе. Мать сказала привезти, не предупреждая, чтобы ты повод отказаться не придумала». Пришлось возиться с огурцами. Вот такие они, друзья. Какими были, такими и остались, По-прежнему дружим, если какое событие – собираемся, но теперь уже семьями.
Генка вздохнул и произнёс:
- Да, у вас всё по-прежнему, только без меня.
- А тебе кто не давал – вырвалось у меня. Я прикусила язык и подумала:
«Действительно, кто тебе не давал. Ты же сам откололся от нашей компании. И как откололся.
Поначалу ты не давал мне проходу, добиваясь моей дружбы. Маниакально причем, добиваясь. Каждое утро я находила под своей дверью свежий букет цветов. Соседи улыбались, а бабушки-цветочницы, наверное, не могли нарадоваться - ты был самым частым покупателем. По вечерам я долго рассматривала себя в зеркало, пытаясь понять, чем я могла тебя привлечь. С виду, такая-же, как все – обыкновенная. А за тобой бегали многие девчонки. Еще бы. Душа компании, высокий, темноволосый с пронзительными голубыми глазами в окружении черных ресниц – ты многих сводил с ума, но почему-то выбрал меня. И я сдалась. Мы встречались целое лето, со всей прилегающей ерундой, типа: кафе, кино, поцелуи и объяснение в любви. Наши родители были довольны, дело шло к свадьбе, которую решили сыграть осенью. И вдруг все изменилось.
Меня не было в городе всего лишь одну неделю, и ты променял меня на рыжеволосую внучку нашей соседки, Нилку, приехавшую к бабке в гости из деревни.
Каково было моё разочарование, когда выбежав из подъезда, я, вдруг увидела вас, обнимающимися. Твоя новая любовь светилась, словно лампочка, от счастья.
Я на секунду застыла.
От обиды и злости глаза застил красный туман, но я собрала себя и с гордо поднятой головой прошла мимо, как будто бы у нас с тобой ничего, никогда не было, и ты мне глубоко безразличен.
Ах! Как же мне хотелось тогда выдрать твои бесстыжие глаза. Но, чтобы не натворить глупостей, я просто сильно сжала кулаки, так, что ногтями проколола себе кожу на ладонях. А дома, в ванной, рыдая и замазывая себе йодом раны от ногтей, я поклялась, что больше ни когда, ни один козел не заставит меня плакать из-за него. И ни одному чучелу я не позволю разбить мое сердце.