Никто не узнает, и сама девушка не подумает на него. Но Кэтти молчала не всегда. Вернее, почти никогда. Она задавала вопросы. Ей стало очень любопытно!
- Рик? Должно быть это ты! - Рассмеялась блондинка, снимая перекинутую через плечо, сумку. Она заметила, как Барнс подошел к кулеру, и даже не оглянулся в ее сторону. Мужчина частенько сам себе задавал вопрос - почему она смотрит на него? Почему смеется, проявляет интерес и говорит чаще, чем с другими? Почему Кэтти дает повод думать, что он мог быть интересен ей? И почему, черт побери, сердце так не спокойно при ней?
Губы пересыхают, Рик делает глоток, жмурит до боли глаза и только после оборачивается к девушке. Его лицо не выражает эмоций, он вопросительно смотрит в глаза белокурого ангела, уничтожая себя изнутри за то, что прячет свою зависимость... Он ведь даже сам себе не посмеет признаться в чувствах!
- Что?
- Кофе, - она закусывает нижнюю губу, чуть склоняет голову. За огромными окнами гаснут фонари в свете утреннего солнца. Образ Кэтти кажется девственно прекрасным. Где-то внутри все сжимается, а девушка опускает глаза, - Я просто подумала, что... Если бы это был ты, то я должна сказать тебе — спасибо!
Как мальчишка. Разве он снова юн? В ответ Рик качает головой и направляется в сторону лестницы, сухо выдавив, - Нет.
Каким-то странным образом, Кэтти умела обходить глухие стены, выстроенные Барнсом против нее. Она не сдавалась, подходила с вопросами, шутила и никогда не молчала в машине, когда они вдвоем ехали на интервью. Девушка рассказывала ему свои незамысловатые истории, напевала песенки под радио, которое Рик включал нарочно. Так проще избежать неловких пауз в машине. Ездить приходилось много. Мужчина делал отличные фотографии, а Кэтти писала прекрасные статьи. За полгода их тандем стал лучшим. Кэтти получала положительные отклики от руководства, стала узнаваемой, а Барнса рядом с ней теперь мало кто называл тенью. Ее свет помог ему стать ярче, быть заметным, на удивление — социальным!
- Проводи меня? - Он услышал ее голос за спиной, когда перебирал старые фотографии на полках. Рик поставил альбом на место, но не обернулся.
- Почему ты все еще здесь? Разве тебя не ждут дома?
Шаг, другой... Она приближается, а его руки с силой сжимают деревянную полку стеллажа. Так трудно бороться с тем, что у тебя внутри. Это тяжелое ощущение ответственности, риска, совести. Рик чувствует, как Кэтти касается его плеча, закрывает глаза и с огромным усилием оборачивается, поймав ее за запястье.
Глаза волка изучают ее глаза, пульс отдается в висках, чуть сводит скулы от застывшего напряжения, и мужчина отводит руку Кэтти в сторону.
- Уже поздно. - Звучит металлический голос, - Я отвезу тебя домой.
Он проходит вперед, попутно хватает свою куртку и открывает дверь для девушки. Поникшие плечи, потерянный взгляд. Она совсем другая... Словно что-то случилось, ведь Кэтти наверняка хотела поделиться чем-то важным... Но теперь она молчала. Ни проронила ни слова, когда Рик потушил свет, молчала, когда Барнс, не проронив ни слова, отвез ее к дому. Молчала даже когда щелкнул замок двери машины.
Мотор не глох. Барс смотрел вперед, не смея проводить Кэтти взглядом. Чуть наклонившись к рулю, мужчина просто отстранился от реальности, смотря куда-то в пустоту. И перед тем, как уйти, она произнесла для него тихое: - Доброй ночи, Рик...
Глава 2
На следующий день кофе остыл. Кэтти не пришла. Как не пришла и через месяц. Девушки не было. Кто-то говорил, что юная Грин взяла отпуск, кто-то распускал злые слухи о том, что девушка сбежала из города в столицу искать работу крупнее и солиднее, чем эта.
Рик страдал. Он не поспел спросить у руководства напрямую. Получил замену и был вынужден свыкнуться с новой реальностью. Его цветная реальность снова обратилась в монохром. И только красный цвет напоминал о революции сердца, ведь недавно он посмел чувствовать! Несмотря ни на что, мужчина неоднократно был у дома Кэти - утром, днем, ночью. Он хотел поговорить с ней, узнать все ли в порядке. Рик набирал номер юной Грин и слышал равнодушные гудки, вновь оставаясь без ответа. Ее не стало и тень снова нашла свое убежище. Этот жизнь наполнилась мучительным ожиданием. Где-то в груди поселилась саднящая боль, ломавшая мужчину день ото дня, словно чертова раковая опухоль...
- Скоро Рождество, Кэтти, - прошептал Барнс, наблюдая за снежными хлопьями ночью. Он открыл окно, чтобы впустить прохладу в дом. Пес заскулил и забрался на диван, подальше от скорбного хозяина и мороза. Разве может быть еще холоднее, чем рядом с серым, убитым одиночеством Риком?