Поверить не могу, что он - не дворянин! Я чувствовала в нем, самое меньшее, равного себе. Видела, как он с единого взгляда безошибочно оценивал людей, как отдавал распоряжения, и как ему повиновались. Да, он может и топором постучать: раз дал Бог мощь богатырскую - отчего же ее не потешить?!
Его не надо учить, как себя вести. В нем как будто природой заложена возвышенность мотивов поступков. И такой силы любовь, такая преданность женщине - ни слова упрека! Что же это, если не благородство?!
И все же… Представить его рядом с княжной не могу! Даже если притерпеться к его внешности или попытаться улучшить ее, сомневаюсь, что будет так, как напридумывала себе княжна. Воспылать к неровне?..
Как бы ни был этот человек хорош, каких бы подвигов ради нее не совершил, и как бы она за него не просила, а не верю я, чтобы князь Людвиг Франконский выдал за безродного свою единственную дочь! И я уж иной раз думаю: быть может, для всех было бы лучше, если бы нашли тело?
Глава 15
Прошло еще сколько-то дней, я уже сбилась со счета. Поиски не давали результата, и людей по утрам приходило все меньше - они были необходимы на работах в полях.
Аден однажды сказал мне, что я умею прятаться. Но так талантливо играть в прятки, как он, не знаю, кто еще в состоянии. Не мог же он просто исчезнуть? Или мог? — с ужасом думаю я. — Например, как я исчезла из моего прошлого мира?!
Сейчас я уныло еду в десятый, наверное, раз по противоположному от замка кормилицы берегу реки и смотрела вниз на Большие камни, между которыми беснуется вода. Потоки воды, текущие с далеких гор, протискиваются здесь сквозь нагромождение обломков породы и ревут, как потревоженные хищники.
Кормилица рассказывала, когда-то русло реки было другим. Вода много лет настойчиво подмывает берег, и груды камней и грунта время от времени обрушиваются в нее. Это место на многих наводит трепет, не только на меня.
Останавливаюсь, прижав руку к груди. Вопли и стоны масс воды откликаются где-то внутри меня. Как сообщило зеркальце, неподалеку от этого места я, то есть прежняя Мария, была похищена.
Срез высокого левого берега поднимается перед глазами отвесной стеной. Он похож на торт — состоит из четко различимых серых и желтых слоев.
Здесь почему-то не селятся береговые ласточки. Солнце ярко высвечивает каждую неровность обрыва, но оставляет тень на самом верху, поросшем диким кустарником.
Сейчас прямо напротив себя, наверху, мне кажется, что я вижу тень более глубокую, чем в других местах, непонятную и многообещающую. А что, если?..
Я чувствую, как мгновенно застучала кровь в висках. Берег со стороны замка Терезы прочесывали бессчетное количество раз, и все же я стремительно направляю коня в сторону моста. Рыцари охраны, расположившиеся в тени одинокого дерева, сразу начинают подниматься, но напрасно просят подождать их.
Вот то место. Или чуть дальше? Вот и ориентир - дерево на том берегу. Подъехать к самой кромке обрыва мешают кусты шиповника, которым здесь все затянуто. Ничего не видно.
Моя лошадь громко ржет и отказывается продираться сквозь колючки, к тому же умное животное наверняка чувствует близость пропасти. Надо бы позвать за работниками, чтобы вырубили здесь все.
Но я не в силах ждать. Спешиваюсь и, защищая лицо руками, настойчиво продираюсь сквозь кусты. В горячке я даже не обращаю внимания на такие мелочи жизни, как царапины и порезы.
Наконец, кусты расступаются, открыв маленькую площадку, выдающуюся вперед, как балкон. На самом уступе, повернувшись в сторону бездны, лежит Аден.
Нашелся! Я вскрикиваю от радости, но тут же приседаю, и крик замирает на моих губах: боюсь испугать лежащего на краю. И еще мне почудилось дрожание грунта под ногами.
Я опускаюсь на колени и ползу к этому человеку, обхватываю его и в несколько рывков, как большой тюк, оттаскиваю от края. Аден не просыпается от этого.
Его рука, которую я держу, сжата в кулак и холодная, как лед. Глаза закрыты, бескровные губы стиснуты. Он какой-то необычный, не похожий даже на себя раненого - тогда он казался только спящим, а теперь – каким-то чересчур смирным.
Чувствую нарастающую тревогу и зову его, трясу - нет никакого результата. Я не замечаю признаков дыхания и с ужасом думаю, что он умер.