Любопытство победило, заставив девушку пересилить боль и дойти до сундука.
Быстро порывшись в нём и отодвигая разные ненужные ей вещи — шейные платки, пустые бутылки с незнакомыми названиями и прочую мужскую атрибутику, она добралась до самого дна. Пальцы её коснулись прохладной стали, обхватили предмет, вытягивая на свет Божий.
Белла замерла. В её ладони оказался тяжёлый дуэльный пистолет.
Ночь сменилась солнечным днём, время близилось к полудню, а о местонахождении Изабель не было ни весточки.
Граф де Блэквуд, хмуро взирая на весёлого дрозда, пристроившегося за карнизом окна, стоял в гостевом зале, храня молчание. Атмосфера в замке накалилась до эффекта прозрачных флюидов, гневных и раздражённых.
При взгляде на высокую, поджарую фигуру Люка, облачённую в чёрно — бордовый камзол и белые бриджи, заправленные в начищенные до блеска сапоги, Беладонна вновь испустила вздох. Девушка сидела на подлокотнике кресла, в котором устроился её жених, боясь промолвить хоть слово.
Когда Адриан, запыхавшийся и продрогший до озноба, ворвался в Блэквуд — хилл, на ходу что — то крича и требуя позвать Люка, она не на шутку испугалась. Белла пропала?! Граф, услышав сию чудовищную весть, пришёл в неописуемый гнев, сопровождавшийся крепким ругательством, и от его звучного голоса содрогнулись стены.
Лорд Шервуд пребывал в негодовании, порывался куда — то ехать и что — то повторял по поводу «отстрелить ему причинное место». Кому именно, Донна так и не поняла, ибо Адриан на её вопрос безнадёжно махнул рукой и вновь умчался в ночь, прихватив свой дуэльный пистолет и прикрепив к поясу шпагу.
— Люк…
На робкий оклик сестры граф резко обернулся, вопросительно глядя на нее непроницаемым взором.
Донна указала глазами на окно, у которого находилась, но не решилась вслух озвучить то, что там увидела. Люк молча прошествовал к сестре, сдвинул портьеру и глянул вниз. По лицу его мелькнула тень, тотчас сменившаяся обычной холодной маской. По вымощенной камнями дорожке, ведущей от моста к воротам, торопливо шел герцог Блэкхарт, в сопровождении своего сына. Юный Дэмиан, заметив в окне графа, учтиво приподнял цилиндр и улыбнулся, в следующее мгновение, исчезнув в проеме распахнутой лакеем двери.
— Вот дьявол, как не ко времени они явились, — пробормотал лорд Бесингтон, поднимаясь, чтобы приветствовать незваных гостей.
Люк встретил появившегося в гостевом зале герцога лишь кивком головы.
— Мой дорогой друг, я так спешил навестить твой дом, что совершенно позабыл оповестить о своем визите, — волнуясь и теребя в руках треуголку, украшенную гербом, произнес герцог, торопливо приближаясь к графу.
— Что за спешка, позволь узнать?
— Мне нужно сообщить тебе сногсшибательную новость! — загадочно ответил Итан, обменявшись со своим сыном многозначительным взглядом, после чего с победным и весьма напыщенным видом — что выглядело довольно комично при его худосочном телосложении — повернулся к графу и быстро обвел взором зал, — где она? Где моя прекрасная девочка, меня сжигает нетерпение увидеть ее, Люк! Я едва дождался этой минуты. Не томи же, вели позвать ее!
— Но я ничего не понял, — нахмурился Люк, вдруг испытав неприятное чувство.
Что — то подсказывало ему, что сейчас произойдет нечто из ряда вон, а он совсем не был готов к новым потрясениям.
— Ты не представляешь, что произошло! — всплеснул руками герцог, нетерпеливо присаживаясь на краешек дивана. Весь его вид сиял неподдельной радостью.
— Да говори же, старый пройдоха, не тяни кота за… Одно место! — не выдержал граф, приготовившись сплюнуть, но вспомнив, что находится в доме, а не во дворе, лишь вздохнул, сложив руки на груди.
— Моя дочь, которую я считал потерянной целых семнадцать лет, она нашлась, Люк! — воскликнул герцог, хлопнув ладонями по коленям. Донна, Парис и Люк переглянулись, явно ничего не понимая.
Девушка искренне улыбнулась, обратившись к Итану со словами:
— Но это же превосходная новость, Ваша светлость! Где же она была все эти годы? А как ее зовут и как Вы ее отыскали?!
— Все гораздо прозаичнее, чем могло показаться, — радостно ответил герцог, — я должен узнать у нее подробности, ну же, Люк, вели позвать сюда мою несравненную дочь, мне не терпится обнять ее и прижать к груди!
— Я пристрелю тебя, Итан, — зловеще пообещал граф, приходя в негодование от двусмысленности ситуации.