— Я проспала целых два дня, представляете? Наверное, слишком сильно испугалась за Вас, Адриан.
— Наверное, это сказалось потрясение.
— Как Вы себя чувствуете, милорд? — взглянув на его перевязанное левое плечо, спросила Изабель, коснувшись белой ткани. Он чуть вздрогнул, но не отстранился.
— Это пустяковая рана, Вы не успеете по мне соскучиться, как я уже буду на ногах.
— Я уже по Вас соскучилась, — смутившись, прошептала она.
Все плохое было забыто, сейчас существовали только он и она, остальное отошло на второстепенный план.
Их взоры говорили лучше всяких слов. Белла запустила пальцы в его растрепанные волосы, лаская их и перебирая шелковистые пряди.
Рука Адриана очутилась на ее спине, ласково сползла на талию и замерла там.
— Вы на меня не сердитесь? — тихо продолжала Изабель, склоняясь к его лицу и не в силах оторвать взгляда от его янтарных глаз.
— Это я должен просить у Вас прощения, моя принцесса. Я был ослеплен ревностью и не сразу смог разобраться в происходящем, когда мы отыскали Вас. Увидев Вас в объятиях Кайла, с обнаженным телом, я потерял рассудок, — он виновато улыбнулся, собираясь еще что — то сказать, но пальцы Беллы скользнули на его губы, запечатав их.
Адриан взял ее руку и поцеловал в ладонь. Этот простой жест вызвал в ней бурю эмоций. Она ощутила знакомую дрожь в коленях и сладкую муку внизу живота.
— Я думал, когда увидел Вас, рыдающую надо мной там, на часовне, что это видение. Вы шептали мне о своей любви…
— Но это было не видение, — тихо засмеялась Белла, проводя пальцем по его чуть пухлой нижней губе.
Ее жгло нестерпимое желание ощутить вкус его поцелуев, но она не осмелилась.
— Повтори то, что ты тогда сказала, — снова поймав ее руку, тихо попросил Адриан.
— Я люблю тебя. Люблю… — дразня его, повторила девушка, счастливая от того, что все наконец встало на круги своя.
— Иди ко мне, любимая, — он притянул ее к груди и, не обращая внимания на отголоски боли в раненом плече, страстно смял ее губы своими.
Белле показалось, что мир раскололся на сотни маленьких осколков. Она ответила с еще большим жаром. Какое — то время в комнате, перемежаясь с потрескиванием поленьев в камине, слышались лишь приглушенные звуки и тихий смех.
Стук в дверь, намеренно громкий, заставил Беллу отпрянуть от любимого. Она вскочила, давясь смехом и поспешно поправляя платье.
На пороге возникла старая гувернантка, чернокожая Одри. Окинув девушку недовольным взором, она велела ей ступать к герцогу.
— Батюшка Вас обыскался, я уж, грешным делом, решила, что Вас снова похитили, — ворчала Одри, раздвигая портьеры на окне и старательно не глядя на Адриана, который с широкой улыбкой наблюдал за Беллой.
— Иду, уже иду, Одри, — подскочив к кровати, девушка быстро поцеловала любимого и покинула комнату, увидев грозно приосанившуюся женщину, уткнувшую руку в бок.
Ей хотелось петь и танцевать. С легкостью спустившись вниз, Белла прошла к библиотеке и в этот момент дверь ее отворилась.
Герцог, сопровождаемый мужчиной в форме констебля, смерил дочь предупреждающим взглядом и проводил гостя до холла. Когда служитель закона исчез за дверью, Итан тяжело опустился в кресло у камина и подозвал Изабель.
— Золотце мое, куда же ты пропала? Когда Дэмиан сообщил мне, что ты очнулась от сна, я поспешил отдать приказ приготовить для тебя обед. Что с тобой? Тебе нездоровится?
— Все просто замечательно, папенька! — в порыве чувств она подскочила к отцу и звонко чмокнула его в щеку.
— Бог мой, что — то мне подсказывает, что ты навестила милорда Шервуда, — ворчливо заметил герцог, сдвинув брови, но на этот раз грозный вид отца ничуть не испугал проказницу.
Она весело рассмеялась и присела напротив него.
— Да, и я хочу сказать Вам, отец, что отныне я ни на шаг не отойду от Адриана, — увидев, как округлились глаза герцога, она повторила, — да, именно Адриан! Я должна Вам признаться, Ваша светлость, что солгала в тот раз, когда меня похитил Кайл. Он ничего со мной не сделал, я сказала это в отместку ему, зная, что Вы заставите его понести наказание. Если Вы сочтете, что за эту ложь меня следует запереть дома, я согласна, но не отдавайте приказа выгонять Адриана.
Трехмильное ругательство, послышавшееся из уст герцога, заставило Беллу умолкнуть.
Ее зрачки расширились, а челюсть чуть не отвисла. Она никогда не слышала таких скверных слов да еще от своего отца, приверженца правил этикета.
Выпустив пар, Итан шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла, вынимая из кармана носовой платок. Промокнув выступивший на лысом черепе пот, он посмотрел на ошеломленную дочь и, как ни в чем не бывало, произнес: