— Не провоцируй меня, Кайл, — холодно отозвался Адриан, повернувшись к жене и всматриваясь в ее лицо. Она улыбнулась, положив голову на его плечо.
— Все хорошо, барон, просто я перегрелась на солнце. Идемте в дом. Сэр Уильям, как Ваше самочувствие? Ирландцы производят убойный напиток, даже у моего мужа после употребления иногда побаливает голова.
— Пустяки, — ухмыльнулся Бомонд, скользнув по ней загадочным взглядом черных, задорно блестевших, глаз, — чтобы меня свалить, одной бутылки вонючего пойла недостаточно.
— Выбирай выражения, приятель, ты говоришь с моей женой, — хрипло произнес Адриан и Белла поспешно потянула его за руку, чтобы увести отсюда. Кажется, он был вне себя, но что вызвало его гнев — то, что он увидел ее рядом с Кайлом?
— Простите, миледи. Наверное, Вам надоело мое общество, уверяю, в скором времени я Вас покину, ибо мое письмо брату уже наверняка доставили в Бомонд — тауэр.
— Оставайтесь, сколько Вам потребуется, сэр, — возразила она, крепко сжимая руку мужа, — а сейчас прошу меня извинить, но мне в самом деле нездоровится и я вынуждена Вас покинуть.
— Мы еще поговорим, — сказал Адриан, бросив в сторону Кайла угрожающий взгляд, на что Блэквуд только усмехнулся. Наконец он остался наедине с Уильямом и сможет проверить свои подозрения.
Он помнил, что Уильям никогда не отказывался от этого развлечения, а по стрельбе из мушкета ему не было равных.
Но у него имелся один маленький недостаток — он был левшой. И Кайлу представился неожиданный шанс убедиться в том, что бравый офицер Уильям де Бомонд не растерял свои навыки. Однако заминка, возникшая с ответом, его несколько удивила, но не успел он повторить вопрос, как Уильям, расплывшись в пьяной усмешке, кивнул и направился к конюшне.
Темнота убивала. Она расползалась почти физически ощутимо, давила и не давала вздохнуть.
Узкая, пропитанная сыростью, комнатушка, напоминающая подземелье, с низким потолком и кроватью, на которой лежал узник.
Его глаза были широко раскрыты, он всматривался во мрак, пытаясь вновь и вновь определить, день сейчас или ночь. Он не помнил, сколько уже дней провел в этой камере, а может быть, и не дней, а месяцев? Или лет?
Он потерял счет времени. Нет, пожалуй, в его памяти отложились некоторые элементы головоломки, но и они не хотели складываться воедино, сколько бы он не пытался сопоставить факты. Его имя давно стерто под грузом времени, а его родные уж наверняка позабыли о нем, посчитав его безвозвратно сгинувшим.
Узник тяжело поднялся со своей твердой кровати, не отягощенной ни матрасом, ни одеялом.
В левой части груди что — то болезненно отозвалось, заторкало, вызывая на его лице гримасу страдания. Приложив ладонь к ране, он не нащупал мокроты, значит, она начала понемногу затягиваться.
Или она давно зажила, оставив в теле привычные болевые спазмы? Он не мог ответить на этот вопрос.
Проковыляв до того места, где, предположительно, должна находиться дверь, пленник, собрав остатки сил, забарабанил в нее руками, сбивая в кровь костяшки пальцев. Его хватило ненадолго.
Упав на колени, он затих на каменном полу, проклиная свою горькую долю и тот день, когда так неосторожно повстречал на пути ЕГО. Того, кто украл его имя, его жизнь и самую его сущность.
За что? Что он сделал не правильно, что Господь так его наказывает?
— Сия… — потрескавшиеся губы разжались, повторяя имя той, кому отдал он когда — то сердце. Помнит ли она о нем или в ее душе теперь живет любовь к другому? — Сия. Я вернусь, Сия. Я вернусь!!!
Буря миновала.
Так, во — всяком случае, решила Сия, укладывая дочку в колыбель, предусмотрительно принесенную с чердака слугами и установленную у задернутого портьерами окна спальни. Шел двенадцатый час ночи. Во дворе все стихло, лишь редкое карканье воронов, живущих над восточной башней, нарушало тишину.
Девушка убедилась, что дочь ее спит, и нерешительно оглянулась на Брэдфорда, развалившегося на скомканной постели прямо в верхней одежде. Он смотрел на нее прищуренными глазами, о чем — то размышляя. Анастасия оперлась руками о подоконник, негромко сказав:
— Милорд… То есть, Брэдфорд, что же нам делать?
— О чем ты, моя дорогая?
Она скосила взор на кровать, не осмеливаясь обмолвиться о том, что мучило ее весь вечер. Неужели он не понимает, что они натворили? Ведь теперь, поскольку все считают их мужем и женой, им придется спать на одной кровати!
Молодой человек, проследив за ее взглядом, насмешливо приподнял бровь, совсем как делал это Уильям в моменты веселья. сия подавила вздох, вновь вспомнив о своем возлюбленном, однако вдруг поймала себя на мысли, что ей стало неприятно сравнивать братьев.