Все тем же утром позвонила Ивановой. Там, в трубке, слышались какие-то нечленораздельные звуки и мычание, затем что-то разбилось, раздалось оханье, и Сашка отключилась. Неплохо погуляли они в клубе, отметив окончание братом академии в Лондоне! Складывается впечатление, что Сашка просто помешана на моем брате, как я была помешана на Кирилле в свои пятнадцать.
И вообще, лучше бы я не знала, кто такой мой шеф. Теперь мне будет трудно смотреть ему в глаза, потому что он точно знает меня, просто обманул вчера. Зачем он сделал это? Рассчитывал, что я не догадаюсь?
Войдя в офис, я встретилась с подозрительно дружелюбным взглядом секретарши Катеньки, которая еще вчера хамила мне. Я подошла к ней и уперлась о её стойку, заглядывая в компьютер.
— Шеф тут? — задала я единственный вопрос.
— Да, он у себя. Кстати, просил зайти, когда вы придете, — ответила секретарша. — Вам все бумаги дошли вчера?
— Все, что даже очень странно, — я покосилась на Катю, а затем рассмеялась. — Ладно, забудем о нашем конфликте. Ты не обычная секретарша.
— Спасибо, — смущенно ответила она, а я закатила глаза. — А вы классно выглядите.
Что такого классного она нашла в моем обтягивающем платье лазурного цвета? Рукавов на нем не было, а по длине оно было гораздо ниже, чем вчерашняя юбка. Поверх него я надела белый пиджак и взяла белую кожаную сумку, любезно одолженную у Сашки, которая клялась мне её подарить. Но, думаю, пока не стоит ей об этом напоминать.
Я спокойно вошла в кабинет Кирилла Евгеньевича, который разговаривал с кем-то по телефону, раздраженно потирая переносицу. Видно, какие-то проблемы. Я молча села на стул и положила на его стол распечатанные статьи. Через две минуты Орлов положил телефон и улыбнулся.
— Проблемы? — спросила я.
— Еще какие. Принесла статьи? — он посмотрел на листочки, которые я положила ему перед глазами. Схватив их, Кирилл принялся внимательно читать, а я пока осматривала его дорого обставленный кабинет. В нем даже стены стеклянные, видимо, чтобы наблюдать за делами сотрудников.
— Неплохо, — заключил он, и я облегченно вздохнула. Это его «неплохо» стоит моих шести потраченных часов на составление статей. — Отдашь редактору, она вставит в журнал.
— Хорошо, — я запихала листочки в сумку. — Кирилл… - я хотела назвать его по отчеству, но вспомнила его первое поручение, — почему вы сказали, что не знаете меня?
— А разве знаю? — удивился он.
— Вы же друг моего брата, Сережи. И дружите вы уже почти пять лет. Когда вы приходили к нам, то с вами за одним столом сидела пятнадцатилетняя девочка…
— А я думал, ты меня не вспомнишь, — усмехнулся Кирилл и встал со своего кресла, направляясь ко мне. Я удобнее села на стул, держась руками за края, и наблюдала, как шеф подходит и садится передо мной на корточки.
— Я и не вспомнила. Серега рассказал. И я очень удивлена.
— Значит, Орлов пленил твой разум? — опять эта ужасная фраза, от которой я готова выцарапать волосы и кожу у того, кто это сказал. Но пришлось сдержаться, так как мужчина в предостерегающем жесте сжал мои запястья.
— Это ребячество, — буркнула я.
— Возможно, — согласился Кирилл. — Но факт остается фактом. Ты была влюблена в меня, причем очень сильно, раз под твоей подушкой лежали исписанные фломастером листочки с моим именем.
Серега, подлец! Ну как можно было додуматься такое рассказать? Это же действительно глупые детские мечты, а брат взял и нагло слил меня моему же будущему боссу! И почему я не сожгла эти чертовы бумажки? Знала же, что надо избавляться от улик...
— Это что-то меняет? — спросила я и растерянно захлопала глазами, когда Кирилл пододвинулся ко мне ближе и наклонился к моему уху.
— Признайся в этом, — настойчиво произнес он. Его горячее дыхание обожгло мне кожу, я думала, что сойду с ума. Столько факторов одновременно! Его близость, его одеколон, его бархатный голос, пониженный до шепота, но все равно такой блаженный... Я даже глаза прикрыла, потому что мне надо было восстановиться и прийти в себя.
— Это все неправда, — отрицала я, но под его давлением готова была признаться, что хоть вместе с Гитлером в сорок первом году напала на Россию.
— Я же сказал, чтобы ты выполняла все мои поручения, Вика. Скажи правду! Что же было в твоей душе пять лет назад?
Сказать правду или солгать? Может, вовсе смолчать? Но тогда он не отстанет от меня... Черт, почему мне не хочется, чтобы он уходил? Перед самой собой стало ужасно стыдно за такие дурные мысли. В разуме сразу всплыли события пятилетней давности, когда я с замиранием сердца ждала прихода Кирилла, когда Серега спрашивал у мамы разрешения попить им чая на кухне, когда я заходила на кухню за какой-то мелочью, которая мне вовсе была не нужна. Все ради того, чтобы увидеть его.