Оставшийся завтрак мы провели в тишине, а после он ушел в кабинет. Ему надо было поработать. Так он выразился, когда оставил меня внизу.
Я просидела пару часов смотря в никуда, думая о наших разговорах.
Я же, нарезав фрукты и, и выложив их на тарелке, решилась пойти к нему на мировую. Но к нему надо идти на мировую с мясом. Поэтому к фруктам было нарезано ассорти из мясных нарезок и сыров и найдены шпажки, которые были воткнуты и в мясо, и в фрукты. И вскоре я уже поднималась по ступенькам, в поисках той самой комнаты – кабинета, в которой он работал. Он показывал в ее сторону, когда привел меня в первый день.
И вот эта дверь, а я стою мнусь. Уже думаю развернуться, но решаю постучаться. Не слишком громко, чтобы не помешать ему.
– Входи, – прозвучало сразу же, и тон вроде бы был спокойным. Я открыла дверь с небольшой опаской, и оказалась на пороге кабинета. С одной стороны – был шкаф, достаточно массивный с большим количеством папок и книг. С другой стороны – весели какие– то бумаги, рабочие графики. Я не стала всматриваться в чужую информацию и тихо постукивая каблуками прошла в кабинет. На компьютере были открыты диаграммы и графики показателей.
– Подумала, ты захочешь перекусить, – кивнула на нарезку и поспешила уйти, как он остановил меня за запястье и подвел обратно к себе. Я оказалась сбоку от его кресла, в котором он откинулся на спинку, наблюдая за мной. Он немного отъехал от стола, создавая больше места перед собой.
Я смотрела на расстояние между ним и столом, и неприятный ком собрался вновь в горле. Я готова была выблевать ему желудок на джинсы.
– Присядь, – я оглянулась вокруг, но не увидела ничего. Он жестом второй руки указал свои колени.
За первый день он не выказал мне никакого внимания, кроме одного комплимента. Но сегодня он был в хорошем настроении, и учитывая мужские потребности, стоило ожидать, что он может попросить подобную благодарность.
Я опустилась к нему на одно колено, поближе к бедру, и натянулась как струна. Я боялась позволить себе даже лишний вздох.
– Это по твоей части. Просмотри документ, скажи свое мнение.
Я слабо понимала, что он хочет, пока внутри меня сотрясался ужас.
– Это проектировка построения помещения? – я отлагала только когда в восьмой раз прочитала абзац.
– Да, по твоей части?
Я кивнула. В тот момент я вовсе забыла про то, что сижу на нем, и минуту назад я думала, что свернусь тут калачиком. А две минуты назад я думала, что он поставит меня на колени перед собой.
– Открой рот, – я отвлеклась на секунду от документа, и не успела задать вопрос, как сверток из сыра и мяса попал в мой рот. Я не стала оборачиваться и задавать вопрос, а погрузилась дальше в изучение документа. Я бегло прочитывала его, смотрела расчеты, проектировку.
– Открой рот, – вновь приказ, и я лишь послушно открыла рот. Его дыхание щекотало шею волосами.
– Открой рот, – вновь приказ, а я послушно открываю рот. Он кладет новый сверток мне в рот, а сам прижимается чуть ближе. Это произошло случайно, потому он сразу же отклоняется назад.
– Вроде бы все верно по расчетам. Ты сомневаешься в способностях своих людей? – я позволяю себе обернуться на Колтона, который сидит, уже откинувшись на кресле, зарывшись одной рукой в волосы.
– Не сомневаюсь. Но, решил, что тебе может быть интересно.
– Да, ты прав, – я только сейчас заметила его руку у себя на бедре. Почти невесомое прикосновение. Оборачиваюсь, и вижу, что его рука лежит на подлокотнике, и свисая, едва касается меня.
– Прости, – он спешит убрать руку. – Спасибо за закуску. Было кстати.
Я сижу, неуверенная в правильности дальнейших действий.
– Почему ты так испугалась? – не надо было уточнять, чтобы понять, о чем он говорил. И сейчас все его внимание было сфокусировано на мне.
– Это не имеет смысла, – я качнула головой. Такой привычный жест в последнее время.
– Имеет. Скажи, – Росс смотрел на меня испытывающим взглядом.
– Я думала ты попросишь секса. Поставишь на колени перед собой, я думала ты для этого отъехал, – я выплюнула признание и встала с его коленей. Лимит моих возможностей подходил к концу, но он так не думал. Я почувствовала, как он обхватил мое запястье, и вновь оказалась на нем.
– Я бы никогда так не поступил. Если женщина и оказывается в моей постели, то только по ее собственному желанию, – я не вижу его лица, но голос выражает сожаление. Он садится, прижимаясь к моей спине грудью.
– Я не из тех, кто принуждает. Но я был бы лжецом, если бы сказал, что не смотрю на тебя желанием, – он достаточно мягко обошел грубый комплимент, что даже вызвало подобие улыбки. Я все еще не нашла, в чем он дерьмовый.