– Спасибо, – его благодарность застала меня врасплох.
– Я не оказывала мужчинам дополнительных услуг, потому что меня не привлекает никто. Я терплю прикосновения, но удовольствия или чего– то еще от них не ощущаю, – я постаралась объяснить то, что чувствовала. Хоть и говорить так открыто было.. тяжело. Я не обсуждала эту тему ни с кем, кроме Катарины. Даже родители не знали о моем положении.
– Ты чувствуешь это только с клиентами, или и в повседневной жизни?
– Всегда.
– Черт, – он выдохнул, отведя взгляд. – Почему ты не сказала мне сразу? Я бы не, – он зарылся рукой в волосы, и сейчас на его лице отобразилось сожаление и боль.
– Извини, Селин, я, – он просто качал головой, смотря между нами. Его вторая рука соскочила с моей спины, и теперь покоилась на его животе.
– Нет, все в порядке. Твои прикосновения не приносили дискомфорта. Вчера мне даже было приятно очутиться в твоих объятиях, после того.. Это было похоже на объятия друга, или подруги. Поэтому все в порядке.
– Ни черта не в порядке. Я перешел границу, – он вновь качнул головой. – Я так сожалею.
– Большинство мужчин, когда касалось, это вызывало жжение или ощущение липкости. Когда сейчас меня трогал ты, это было похоже.. На что-то теплое, приятное. Я впервые не хотела сбросить руку с себя, – я не хотела, чтобы моя проблема доставляла ему мучения. И сейчас я видела чувство его вины передо мной.
– Ты пытаешься убедить меня? – он кисло улыбнулся, подняв один уголок губы, убрав руку с волос. Они были в ужасном беспорядке. У него был удлиненный сайд парт на левую сторону. Но теперь его черные волосы лежали вихрем. Я не удержалась и потянулась, чтобы поправить их.
У него мягкие волосы. И очень послушные. Это просто находка. Я отдернула себя, когда в очередной раз накрутила длинную прядь возле челки себе на палец, и виновато убрала руку на бедро.
– Это последствия твоей профессии, или оно началось раньше? – Колтон задал аккуратный вопрос.
– Раньше. После изнасилования, – я осмелилась посмотреть ему в глаза. Они резко потемнели, стали холоднее. Я перешла границу, когда решила опустить рамки. Надо было не уточнять.
Все его тело напряглось подо мной, отчего я тоже напряглась.
– Ты молчишь, – осторожно заметила я, после затянувшегося молчания. Он все так же был напряжен, сжимал руку в кулак и у него двигались желваки.
– Я стараюсь сдержать поток выражений, детка. Черт, я не знаю, что должен сказать. Мне жаль, что этот ублюдок как-то относится к мужчинам,
– Эти, – я поправила его и ойкнула. Рука, которую он положил поверх моей ноги сжалась, сжав и мое бедро.
– Что? Ох, нет, блять, не повторяй этого. Они живы после такого? Пиздец, – он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. При выдохе у него сорвался гортанный, отчаянный рык.
– Извини, – я опустила взгляд и заморгала. Слезы опять предательски подступили к глазам.
– За что ты извиняешься, милая? За то, что на этой планете ходят такие уроды? Блять, нет, ты не должна просить прощение, ни за что и никогда, – он мягко поднял мой подбородок пальцами, и я вновь всхлипнула.
Я давно отпустила тему, успокоилась. Но в его реакции.. Было что– то правильное. Что-то нужное мне. Я запрокинула голову вверх, быстро моргая, прогоняя непрошенные слезы.
– Я сегодня водопад со слезами, – горько улыбнулась, возвращая взгляд на Колтона.
Он был так же напряжен, но в его взгляд добавилось что– то новое, теплое и уютное.
– Мне приятно, что ты стала мне доверять, – я кивнула и пожала плечами.
– Я не знаю, почему вывалила все это на тебя.
– Я не могу исправить того, что было, но я прошу прощения. За то, что такие ходят и существуют. Честно говорю, они, блять, не заслуживают жить и называться мужчинами. И я не могу не отметить своего восхищения. Ты такая хрупкая, и выдержала это все, – он наклонился, поцеловав меня в плечо.
– Если тебе хочется плакать, плачь. Я буду тут столько, сколько необходимо тебе, – от его обещания у меня сжалось сердце. Горячее дыхание опалило мою щеку.
– Я тоже могу выслушать тебя, если будет необходимо, – я подарила ему улыбку, и он ответил мне ею же.
– Спасибо, малыш. Сейчас я готов высказаться только о своей злости, но ничего приличного на ум не приходит. Черт, я, нет, не стоит, – он отмахнулся от своей мысли, качнув головой в отчуждении.
– Спрашивай.
– Нет, это будет грубо.
– Я хочу услышать вопрос, – настояла я, расслабляя спину. Она затекла, пока я держала ее максимально ровно, чтобы не напрягать грудь. Я даже не заметила, как напряглась, избегая боли.