Мой рот сразу же закрыли ладонью, и следом перехватили мою руку, которой я надавила на лицо, отталкивая от себя. Я мычала и пыталась укусить ладонь охранника, когда он тихо шикнул.
– Прости, – он отпустил мою руку и в сумраке я рассмотрела, как он потянулся к заднему карману и достал шприц. Я сначала дернулась, а после расслабленно откинула голову. Да, сейчас мне станет легче. Наконец-то. Но вместо ожидаемой эйфории я отключилась.
24
Я была в больнице. Я точно отличила бы комнату от палаты. Все белое, какие– то датчики. И стены обшиты будто чем-то мягким.
– Селин? Селин, вы меня слышите? – чужой женский голос прорывался сквозь пелену моего сознания, пока я глазами искала источник.
– Слышу, – хрипло отозвалась, фокусируя взгляд на возрастной женщине в халате, которая проверяла что– то на мониторе.
– Селин, вы в больнице, – она поменяла капельницу и вновь подключила его к системе.
Я хотела прикоснуться к ней, но не смогла поднять руки.
– Вы привязаны. Вы помните события последних дней? – я отрицательно мотнула головой, пытаясь вспомнить хоть что– то. Меня держали связанной. Я опять связана. Я протестующе дернулась, и замычала.
– Селин, успокойтесь или я вновь введу вам успокоительное. Вы в больнице, с вами все хорошо. Но вам не стоит двигаться. Вы привязаны, потому что пытались навредить себе.
– Развяжите, – попросила, закрывая глаза. Голова была готова взорваться от боли.
– Не имею права. Вы уже срывали капельницы, пытались перерезать себе вены. Вы сейчас находитесь в психиатрическом отделении. Мы выводим наркотики с вашего организма. Вы принимали наркотики? – я мотнула головой. Я не принимала наркотики. Я отдала их Россу и больше не пила.
– Я дам вам воды, – и она протянула мне стакан с трубочкой, из которого я жадно сделала несколько глотков, перед тем как его забрали.
– Развяжите, – вновь попросила, поднимая голову и осматриваясь.
– Я не имею права. Пока мы не убедимся в вашей адекватности, мы не можем развязать вас.
– Пожалуйста.
– Мне жаль, Селин, – когда я вновь подняла голову, чтобы осмотреться, она подложила мне еще одну подушку под голову так, чтобы я приняла немного более сидячее положение. Я опустила взгляд на свои руки. Левая рука была вся перебинтована, на правой стоял катетер, к которому подходили капельницы.
– Я хочу домой. Развяжите меня, пожалуйста.
Какое-то время я пролежала одна. Ко мне пришел мужчина, который представился врачом и попытался осмотреть меня.
Я начала кричать и пытаться вырваться, когда его руки прикоснулись ко мне. Я умоляла женщину спасти меня от него и тогда они оба вышли.
Мне помогли. Меня спасли.
В палате было громко. Шумели датчики, пикал прибор, а еще больше бесило то, что я опять была одна.
Я начала вспоминать похищение, как меня привязывали и хотели изнасиловать.
– Селин? – знакомый голос позвал меня, и я открыла глаза, сначала фокусируя взгляд на пространстве, а потом уже ища источник звука. – Селин это я, Райт.
Мужчина подошел к моей кровати. Я пару раз моргнула, но не смогла сразу узнать его. Кажется, я видела его. Он был одним из охранников?
Я мотнула головой, когда он протянул руку.
– Нет, нет, нет, пожалуйста, хватит. Не надо, я не хочу, – я заплакала, и он отстранился.
– Селин, это Райт. Мы играли с тобой приставку у Колтона, отдыхали. Я друг. Я друг, Селин. Я сидел с тобой, когда у тебя были приступы. Ты не помнишь меня? – я не могла успокоить рыдания, пока он не вышел из палаты.
Они врали. Они все лгали, представляясь неизвестными мне именами. Они же и держали меня, когда надо было подготовить меня к изнасилованию их боссом. Я тут не в безопасности.
Надо бежать. Бежать.
– Селин? – женский голос оторвал меня от разглядывания полоски на стене, и я повернулась в поиске звука.
– Агата? – я прищурилась, узнавая ее. Это была Агата, я точно знала ее. Я вспомнила ее.
– Да, это я, – она всхлипнула и пересекла комнату, падая на колени перед кроватью.
– Развяжи меня, – я дернула рукой, когда она огладила меня по запястью.
– Почему тебя привязали?
– Меня держат, не знаю зачем. Развяжи, пожалуйста. Я хочу встать, – я умоляюще посмотрела на нее. Подруга? Кажется, я называла ее подругой. Она поддерживала меня раньше.
– Я не могу, мне запретили. Селин, что ты помнишь?
– Агата, они вернутся. Они вернутся и изнасилуют меня, пожалуйста, отвяжи меня, – я заплакала, дергая руками, которые были крепко привязаны.
– Тебя никто не тронет, ты здесь под охраной. Весь корпус в охране, больница под круглосуточным слежением. Селин, дорогая, не вреди себе, – она мягко обхватила мою руку, и я разрыдалась в голос. Я кричала и выла, превращая все в несвязный бред.