— А на руке висит браслет из бирюзы.
Карим кивнул, рассматривая теперь Мару. Он помнил, что когда-то она работала на дядей Амина. Переметнувшаяся шпионка, ставшее верной служанкой Арии. Ему до сих пор было любопытно, как, как ей подобное удалось? Топширы тоже ее любили. Это было очевидно, по тому, как Двадабр оберегает ее, даже если при этом неспеша беседует с соседом по столу. Есть мужчины, которые чтобы ни делали всегда готовы схватиться за член. Есть те, кто хватается за кошелек. А Двадабр был из того вымирающего вида, что готов был схватиться за нож. Даже если он не смотрел на Арию, его глаза охраняли ее через затылок. Как выходило у нее вызывать в людях такую верность?
— Видите?
Карим кивнул, возвращаясь вновь взглядом к Маре. Она что-то сказала Арии, и та грустно улыбнулась. Со стороны обе девушки казались лучшими подругами.
В душе у Карима что-то шевельнулось, неприятное ощущение, едва уловимая дрожь от того, как Мара убирая руку от своего рта легонько пальчиками прикоснулась к плечу Арии. Та тут же склонила голову ближе, и в печальных светлых глазах скользнул луч радости. Исчез. Пальцы Мары вызвали в Кариме волну ненавистной дрожи. Та прокатилась до его раскрытых бедер, прошлась по паху, оставляя горячий след в мошонке. Грязная девка могла так легко касаться ее плеча. Мять, гладить, скользить по коже. Мара шептала ей на ухо явно, что-то беззаботное.
— Ее мать была моей кормилицей, а эта девушка, — Амин понизил голос до скабрезного шепота. — Моей первой учительницей в искусстве соблазна.
Карим перевел полный негодования взгляд на наследника, ощущая, как на краю воротника его халата пульсируют вены на его шее.
— Ну, вы понимаете. Она способна обучать премудростям востока не только мужчин. Она весьма знающая. Временами казалось, что я обучаюсь у джиннии.
Он рассмеялся, Карим тоже оскалился, продолжая тяжело глядеть на Мару и на Арию. Его дыхание участилось из-за пульсации крови, вызывающей праведный гнев. Разум, принялся рисовать непристойные картины полные душевных терзаний и черной зависти. Мара обучает Арию. Да, женщины способны обучать друг друга. У них от природы есть склонность делиться и воспитывать. А потом он спросил себя, а для кого Мара обучает ее? Для Рода Страквира? Очень сомнительно. Не правдоподобно.
Он перевел потрясенный взгляд на Амина. Тот, откинувшись немного назад, расслабился и тоже смотрел на девушек. Его заинтересованный взгляд по-свински нагло гулял по Арии. Внутри Карима образовался смерч.
— Если не возражаете, сегодня прекрасный вечер и мне требуется навестить старого учителя. Простите меня, — сообщил Амин, извиняясь и отлучаясь из-за стола.
Сафири сидевшая рядом и болтавшая с невестой Амина, озадаченно посмотрела на мужа, не понимая, что так сильно могло его расстроить. Взглянула туда куда смотрит он, но в той стороне за столом сидел Двадабр и еще несколько мужчин, но ни одной женщины не было рядом. Лидер топширов встал, поклонился и пошёл куда-то.
Карим все это время сидел, как каменное изваяние, готовое расколоться от ударов ярости на несколько кусков, а может быть и того хуже…
Глава 17
Ариа и Мара перешли в соседний зал, где сидели те, кто не влез и не был слишком приближен или важен для соглашения. То была пестрая свита из гостей абсолютно разной иерархии. Двадабр вышел немного позже, и нашел девушек за дальнем столом, распивающими кофе. Он не стал к ним приближаться, лишь убедился, что его люди держат всех гостей под контролем. Сам же он ушел из помещения, а затем и вовсе покинул ресторан.
Он шел в переулок без видеокамер, коими были ныне утыканы все города. Пройдя квартал, он нашел нужную ему точку, а затем мастерски исчез из поле зрения следящего ока. Там, его уже ждал Кадим Джабраилов.
— Почему так долго? — спросил он топшира, немного раздраженным тоном.
Всем известно, у арабских народов не принято спешить. Опоздание не рассматривается, как нечто позорное или ужасное. Но в их случае, когда каждая минута на счету, подобные задержки были безобразно проблематичными.
— Терпением можно разрушить горы, — заметил Двадабр, напоминая Кадиму древнюю поговорку.
— Что там с Карстеном, — у Кадима совсем не осталось времени ни на терпение, ни на сторонние разговоры.
Он помнил взгляд Антары брошенный на шейха в последнем разговоре и теперь желал узнать, насколько Карстен не является опасным, не затаил ли обиды? Если тот получит когда-нибудь власть, то первая голова, снесенная с плеч (хоть в прямом, хоть в переносном смысле) будет головой Кадима. Двадабр согласившийся на встречу, не стал делать из полученной информации тайны.
— Он мечтает убить всех своих врагов, — сообщил он слишком прямо. — Искренне жаждет убить вас. И, шейха. Считает, что он недостоин быть хозяином Магриба, а его род не является знатным. И к тому же ему до чрезвычайности мешает Ариа Хуссейн. Поэтому по возможности, её он тоже хотел бы уничтожить, как и ее потомство.
— Так и сказал, про шейха?
Было заметно, что Кадим приходит в праведное негодование. Ходили разные слухи о семействе Карстенов. Один из самых правдоподобных о том, что Карстен мечтал вытеснить лондонский Сити с мировой арены, и вместо него сделать Магриб центром финансовых операций. По крайней мере одним из крупнейших в мире. Местом куда люди, чрезвычайно неприличные богатые люди могли бы спрятать и отстирывать свои нечестно нажитые баснословные состояния, а также отмываться от налогов. Ни для кого не секрет, лондонский Сити одна из лучших оффшорных систем в финансовом мире, и, род Карстена давно мечтает о такой же. Нет, спит и видит…как бы узурпировать ликвидный, ценный и нужных товар для всего человечества, как деньги. Но Карстен не является министром финансов Магрибских Эмиратов, а, Кадим сильно мешает вести подобные дела.
— Он сказал, что у него больше прав на престол. Считает, шейх заслуживает только смерти. И к тому же, пока нет наследника, в случае его смерти, он Антара Карстен сможет стать следующим шейхом. И он, — Двадабр не мог подобрать необходимого слова, потому сказал, как есть. — Хотел бы ускорить все это.
Кадим опустил голову, едва заметно выгнув бровь, перестал скрывать свои эмоции. Он поднял руки вверх, ладонями к Двадабру жестом показывая, что его чаша терпения переполнена и он услышал достаточно.
— Что имелось в виду?
— Он готовит заговор и переворот. Собирает сторонников и оружие. Я думаю, как только будет заключен договор, Карстены избавятся от шейха, вас и возможно некоторых из нас.
— Когда Аллах делал время, он сделал его достаточно, — подметил Кадим, и поцеловав свою руку приложил ее к своему лбу, поблагодарил Двадабра за столь ценную и своевременную информацию. Он попросил его все сохранить до поры до времени в тайне.
Теперь он точно знал, топширы и в самом деле будут защищать Арию Хуссейн. Для них со времени правления ее отца ничего не изменилось. Эти люди пустыни помнили щедрость и помощь предпоследнего шейха и не собирались изменять своим принципам и клятвам.
***
После ужина, его официальной части можно уже больше не соблюдать протокол. Сославшись на выдуманную Каримом слабость, Ариа планировала вернуться в резиденцию. После большое посольство отправиться в оперу, а ей хотелось уединения.
Последний месяц, с момента расставания с сыном, она бросила заниматься оформлением наследства и делами. Большую часть дня Ариа гуляла по Магрибу, вымеряя шагами его прекрасные, заново реставрированные улочки. И тоже самое она собиралась сделать в Бултаме, но после подписания соглашения, если будет возможность, так как на горизонте маячила ненавистная свадьба.