Ариа чувствовала себя расстроенной и виноватой. Словно она попала в зазеркалье и не может выйти из этого бесконечного лабиринта. Бросить сына она отказывалась, а выходить за Рода не хотелось. И последняя стычка с Каримом, его бешенная ревность совершенно ее обескуражила. Раз мужчина ревнует, разве ни желает, ни любит? Почему же он так странно ведет себя?
Перед отъездом из Бултама она решила погулять и подумать, что делать дальше. Ее миловидная привлекательность, никогда не сможет быть сильнее, чем обворожительные девушки из его гарема. А то, что он у него был, теперь стало фактом.
Она без цельно шагала по городу, двигаясь в сторону старого квартала, прокручивая мысли об одном и том же, пока не поняла, что идет по очень древней улочке.
С тех пор как она встретила Карима, ее жизнь за год с небольшим превратилась в сплошную борьбу за выживание. Она стала безрадостной и мучительной. И все же ее ужасная судьба казалась ей предпочтительнее смерти Ольги, Адама или кого-то еще.
Она двигалась бы дальше, осторожно ступая на старые булыжные камни, если бы вдруг не заметила машину, как две капли воды похожую на машину Карима. Хотя номер был арабским, и она его не знала, ее потянуло в сторону подальше от опасности, от встречи и от того, с кем до этого Ариа так жаждала встречи.
Глава 20
Ариа нырнула в первую же попавшуюся дверь. Уверенная, что внутри вроде бы магазин или лавочка. В помещении оказалось не слишком светло и не совсем чисто. После ослепительного солнца, взволнованная, она несколько секунд привыкала к полумраку, пытаясь унять рвущееся сердце, ругая себя за неожиданное для себя действие. Что за импульс? Куда она понеслась? Почему побежала, прячась от Карима?
Она разглядывала бетонный выметенный пол, грубые деревянные доски, служившие полками для разнообразных склянок и свернутых в пучок трав местом хранения. Помещение крошечное настолько, что едва вмещало в себя странную потрепанную с неразличимым рисунком ширму у внушительного каменного стола, а на стене под полками расположилось что-то типа прилавка, на котором стояла старая электрическая плитка с кастрюлей. Все серое, древнее, утонувшее в тени.
У плитки помешивая черпаком с деревянной ручкой стояла сгорбленная старуха. Ее обшарпанный вид практически сливался с обстановкой помещения. Из высокой кастрюли несло чем-то резким, сладким, жжённым и одновременно морским.
Ариа поморщилась. Не успела спросить, что за лавка, похоже аптека или травница? За ней следом вошел Карим. Помещение тут же стало тесным, невыносимо узким. Их глаза встретились и Ариа забыла, как дышать.
— Что ты тут, — начала было она, отступая к каменному столу.
Карим достал кошелек, протянул пачку денег костлявой старухе, не отрываясь от Арии. Старуха не торопливо оставила половник, вытерла руки о рванный ветошный фартук и взяв деньги, почтительно кивнула.
— Поди прочь, — приказал он. — Проследи, чтобы никто не вошел.
— Что ты задумал? — Ариа могла только догадываться о его намерениях.
В этом помещении не было запасного выхода, не виднелось других дверей, даже окна отсутствовали. Только воздушные для вентилирования и света резные ставни, из камня, что закрывались на ночь изнутри досками.
Сердце у Арии забилось с утроенной силой, руки мгновенно взмокли. Неужели, он надумал поговорить, после вчерашнего? Она беспомощно проследила за тем, как хозяйка покидает лавку, оставляя их наедине. В кастрюле что-то булькнуло. Чмокнуло. В помещении поплыл с резкой силой жжённый карамельный аромат.
— Знаешь, что это такое? — спросил Карим, бросив взгляд на плитку.
Ариа облизнула губы.
— Лекарство?
— Не совсем, смесь для халавы, — Карим снял с головы черный икаль и куфию.
Ариа не совсем понимала, что это.
— Состав из розовой воды, сахара и лимона для удаления волос, но в этой кастрюльке, есть что-то еще судя по запаху.
Ариа понимала, что ей никак не отклониться и не увернуться от него. Она застыла на углу стола, косо глядя на булькающую зловещую кастрюлю, с замирающим сердцем, она не понимала к чему клонит Карим. Почему так странно двигается?
— И что это значит?
— У тебя скоро свадьба, — Карим опасно приблизился.
Ариа дернулась, пытаясь в отчаянье проскочить мимо него. Цепкие руки мгновенно оказались на тонкой талии, и Карим легко притянув ее к себе, заблокировал девушку.
— Отпусти! Сейчас же! — она бешено брыкалась, размахивая руками словно разъярённое животное.
— Ты не хотел меня видеть. Говорить! Слышать!
Ариа покраснела от напряжения и потуг в тщетной попытке вывернуться волчком из его рук. Карим блокировал, зажал между столом и собою. Каменная поверхность холодом тут же впилась ей в бедра, покуда с другой стороны ее прижимал крепкий мужской торс и торчащий внушительной дубиной детородный орган.
— Так что тебе нужно сейчас? У-у-у, утпусти…
— Я хочу знать, — прошептал на ухо Карим, щекоча горячим дыханием ей затылок.
— Ублюдок! — она задергалась с новым усилием в мертвой хватке.
— От кого ты родила?
Ариа хватанув воздух и проглатывая слова, замерла. Разом бурно покраснела, вздрогнув от напора Карима.
— От Адама, — выдохнула, от отчаянья закашлялась.
В кастрюле с новой силой чмокнула густеющая смесь.
— Да, что ты? — прорычали ей на ухо.
— Ты безумен!
Следующую минуту, Карим связал ей руки икалем. Ариа заскулила, мгновенно взмокнув от бесполезной борьбы, от его побеждающей силы.
— Что ты творишь? — она не могла не брыкаться, пока он блокировал руки к ножке стола, в углу которого оказалась полукруглая ручка, прикрепленная к металлическим уголкам. Вероятна ручка нужна была, чтобы лежать на столе и держаться за нее руками над головой. Что бы что…
Он рычал.
— Правду, Ариа.
— Я говорю правду. Клянусь тебе! Авраам сын Адама!
Распластанная на жестком ложе, она едва не зарыдала. Карим заглянул в лицо и покачал головой, цокая с осуждением языком. Рывком легко сдвинул ее попу на самый край, почти заставляя свисать ту на грани.
— Вранье в крови у женщин! Ты не исключение.
— Да, что мне сделать, чтобы ты поверил? Я клянусь, он сын Адама.
Следующие пару минут, он блокировал тонкие лодыжки, найденной на полке бечёвкой. Старуха перевязывала и подвешивала на ту пучки трав.
— Остановись! Умоляю. Карим, что ты делаешь?
— Когда ты узнала о беременности? — Карим взглянул на кастрюлю, пока Ариа униженная дергалась и елозила в попытке освободиться.
Ее волос выбился из чадры и теперь мешал ей. Разрумянившаяся, в нелепой позе, с согнутыми ногами, каждое движение открывало ее трусики и таз. Каждая попытка задирала подол выше.
— В деревне топширов. У меня была задержка.
— А сейчас?
— Пик овуляции!
Карим замер и сердито усмехнулся. Он уже и забыл, как она быстро соображает. Порой выглядело молниеносно.
— Значит, пик? И ты говоришь, правду?
— Да, бл@ть, я говорю правду! — дрогнувший голос Арии подскочил на несколько тонов вверх, стоило пальцам Карима задрать подол еще выше на талию. Он бесцеремонно разорвал на ней трусики. — Правду! ПРА! В! ДУ!!!
От треска ткани Ариа задрожала оголенным телом, затряслась от бессилия. Карим рассматривающим жадным взглядом, изучал ее там. Ласково провел пальцем по нежным половым губкам, вырывая из Арии сиплый сжатый вдох.
— Давай еще раз. Чей это сын?
— Господи боже! Карим, ты с ума сошел. Я клянусь тебе всеми богами, он сын Адама! Я забеременела в первую же брачную ночь!
— Разведи ноги в стороны.