– Вот же дура! Как он мог… Ненавижу! Так больно, – шептала она сквозь слезы. – Как мне жить дальше? Зачем мне жить? Я не смогу без него… Я не хочу! – и вроде ослабшие ноги уже совсем уверенно понесли ее к возвышающемуся над бурным потоком парапету. Остался лишь шаг. Девушка пыталась разглядеть свое отражение в бурлящей воде, но это было невозможно. Всего лишь шаг, отчего-то она задумалась, и тут же в голове закрутился этот день.
Довольная Мэг вышла из здания редакции «Вестник Орусана», кристалл с записью ее новой разгромной статьи несколько минут назад перекочевал в карман редактора со всеми предосторожностями. Так, чтобы никто не увидел. А после Лишер, редактор, во всю мощь его легких наорал на нее, что уволит к темной матери, если она не сдаст материал через неделю. Конечно, это была игра, и такие спектакли они разыгрывали периодически, чтобы сбить с толку накопившихся неблагожелателей Мэгги. А материал в этот раз был еще с тем душком. В нескольких восточных провинциях Алдориана из попечительских домов пропадали воспитанники. Ну как пропадали, они заболевали, вроде легко, но затяжно, потом их отвозили в больницу, и оттуда дети уже не возвращались. Да, конечно, при проверке обнаруживались соответствующие документы о смерти несчастных, только она наступала намного позже или не наступала, и Мэгги не знала, что хуже. Ведь часть следов вела на другой континент, туда, где царил Шалифат на юге и суровые норды на севере, и те, и другие не чурались рабства, но если у вторых было запрещено использовать детей, то у первых их можно было найти и в домах развлечений. По крайней мере, так рассказывали те, кто туда ездил. Впрочем, путешествия в эти страны скорее были экзотикой приравниваемой к очень рискованному времяпрепровождению, и даже при условии, что Мэг была той еще любительницей риска, ее такие места не манили. Она отчаянно ненавидела корабли и дальние плавания. А портальная сеть на такое расстояние не работала. Поэтому проверить все ниточки, и найти всех пропавших детей было невозможно. Но за последние полгода Мэгги накопала столько, что она могла точно уверять, многие головы полетят в ближайшее время. И никто не свяжет ее с автором статьи – Мэтом Прайсом, ведь о том, что он это она, знают только Лишер и счетовод, переводящий деньги. А они оба дали магические клятвы. Для всех остальных она столичная журналистка, время от времени выпускающая красивые статьи о знаменитостях, хвалебные оды власти и романтические повести, пользующиеся популярностью у молодых девушек.
В сумочке раздалась тихая трель, кто-то требовал ее внимания по звонарю, она, увидев имя, высветившееся на артефакте, сначала напряглась, потом сделала глубокий вдох и улыбнулась.
– Лэра Эйвория, добрый день!
– Магнолия, здравствуй! Ты сейчас свободна? – голос матери ее мужчины звучал с такими интонациями, что даже если бы Мэг была занята, то тотчас бы освободилась.
– Да, лэра Эйвория, как раз вышла от редактора, чтобы показать новую повесть, вы желаете встретиться? – девушка молилась светлой матери, чтобы ответ был «нет», но покровительница лекарей ее не услышала.
– Да, в «Кариоке» через час, – назначив время и место, лэра попрощалась и оборвала связь.
– Конечно-конечно, как вам удобно, – скривилась Мэг. Ей до заведения, в котором любили оставлять по нескольку гроков аристократки, просто попив чай с пирожными, даже пешком было минут десять. То есть оставшееся время она должна была там ожидать ее светлейшество в одиночестве под изучающими взглядами светских лэр. Но ради Кирена девушка проглотила свое недовольство и направилась к месту встречи.
Кондитерская «Кариока» находилась у небольшого сквера рядом с Площадью Фонтанов. Двухэтажное здание небесно-голубого цвета в радуге брызг казалось нежным и воздушным, как и выпечка, которую продавали внутри. Первый этаж занимала кухня и зал выдачи заказов, где постоянно толпились чьи-то слуги и люди, позволявшие себе подобные траты лишь по большим праздникам. А на втором этаже, к которому вел отдельный вход с резной лестницей и куполом, обвитым плющом, располагались столики с уютными креслами и диванчиками. И Мэг бы очень нравилось посещать это место, есть тающие во рту эклеры, пить волшебно пахнущий цветочный чай, любуясь фонтанами с веранды, если бы не цена тех самых эклеров и стайки лэр, поглощающих их в невероятных количествах, как и сплетни, которые здесь буквально лились потоком. Разговоры о новых веяниях моды, совершенных покупках и о том, кто, где, когда и с кем повстречался на светских мероприятиях, создавали неприятный гул, не перебиваемый даже легкой ненавязчивой музыкой. Но хуже всего были косые взгляды, которыми Мэг награждали каждый раз, когда она оказывалась здесь. Ее считали выскочкой, практически оборванкой, выигравшей в лотерею, заполучившей самого завидного холостяка столицы – Лэрда Кирена Эдара Сайласа.