– Магнолия, даже твое состояние после случившегося не оправдывает твоего тона.
– Пошел вон из моего дома! – взвизгнула Маша. – Свинтус! – она не могла высказать своему мужу все, что думает по поводу его измены, но решила, что и Кирен подойдет. Он ничем не лучше Пашки. – Моральный урод! Вон! – выкрикнула она, и дверь резко распахнулась, и мужчину, словно ветром, вынесло прочь. Вход тут же закрылся обратно. И сколько не дергал Кирен ручку, не стучал, войти обратно не смог.
В сумке что-то дзынькнуло. Маша осторожно достала плоский предмет, похожий на черный голышик, который распадался на две половинки, как телефон раскладушка. На верхней его половине было изображение Кирена, а внизу текст: «Я тебя на этот раз прощаю, но надеюсь, ты все поняла».
– О, милый. Я точно все поняла. Вы все – чудаки на букву «м», веры вам нет! А вообще, – она провела рукой над нижней частью. – Ваше поведение, Ваше Превосходительство, не соответствует моим ожиданиям, а вы – моим идеалам.
Глядя на то, как ушло первое сообщение в ее новой жизни, Маша, наконец, выдохнула. Да, она пока еще не совсем понимала, что ей делать, но мысль, что у нее есть опыт целых двух жизней, грел душу и давал надежду, что в этот раз у нее получится лучше. Ее размышления прервал стук в дверь. Но он был таким аккуратным, что девушка открыла. На пороге стоял улыбающийся Атиус.
– А вот и я… Мне показалось, или от вашего дома только отъехал маговод его превосходительства?
– Ага, самое лучшее, что он мог сделать это отъехать, – хихикнула Маша. – Проходите. Как видите, не у всех хватает такта и сострадания, и поэтому я даже не продвинулась дальше прихожей.
– Я помогу вам, командуйте куда, – биррум подхватил Машу под локоть и повел налево, там, по воспоминаниям Мэг было помещение, совмещающее кухню, столовую и гостиную.
Усевшись за барную стойку, отделяющую кухонный остров от остальной части комнаты, занимающей практически весь первый этаж, девушка постаралась скрыть восхищение и откровенную зависть самой себе. В жизни Марии Тихановой ей не грозила такая жилплощадь, по крайней мере, в ближайшие лет десять. Но теперь она – Магнолия Тейвас и все это принадлежит ей.
– Вы не против перекусить? Я, если честно, проголодалась…
– Да, купание возбуждает аппетит, – смутился Атиус, и Маша заметила, что он явно моложе, чем ей показалось вначале.
– Доставайте продукты, сейчас мы с вами что-нибудь сделаем быстренько, – совесть девушке не позволяла отпустить ее спасителя голодным. Хотя он и пытался возразить. – У вас смена еще до вечера. Свой обеденный перерыв вы потратили на мою доставку домой и поездку за мазью. Ходить быстро я не могу, боль возвращается, поэтому побудьте моими ногами. Перекусим, вы отправитесь дальше патрулировать улицу, а я соблюдать наказанный лекарями постельный режим. Договорились?
– Как скажете, Мэг, – кивнул биррум и вскоре они уже уплетали сваренную лапшу с каким-то тушенным мясом, которое обнаружилось в стеклянном блюде.
После, Атиус убрал со стола, помыл посуду, хотя тут уже ворчала Маша, отдал ей мазь и оставил свой контакт, заодно записав ее.
– Звоните, если что-нибудь понадобиться. Прошу вас, не стесняйтесь. И, если честно. Я придерживаюсь мысли, что вам лучше уехать на какое-то время, пока все не уляжется.
– Что же вы все заладили про отъезд? Это из-за свадьбы Кирена? Да он мне даже с доплатой не нужен, – зажмурилась на секунду Маша, помотав головой, отгоняя возникшее перед глазами лицо несостоявшегося жениха Мэг.
– О нет, мне не очень понравился слепок, который сделали лекари. Энергия магов после сильных потрясений, конечно, не сильно изученная область, да и я в ней совсем не специалист, но Куратио Сольт известный диагност. Тем более, вы не будете искать встреч его превосходительства, а уверены, что он не решиться вновь навестить вас? Как вы в таком состоянии отреагируете на подобное? Вдруг это помешает вашему восстановлению? И я знаю, что хорошая поездка может подлечить разбитое сердце. По своему опыту знаю, – он так грустно вздохнул, что Маша с трудом подавила желание обнять его.
– Спасибо, Атиус. За все спасибо. Пока не знаю как, но я воспользуюсь вашим советом. Как бы меня это не злило, сейчас это лучший вариант.
Маша осталась одна в доме, ставшем теперь ее. Она, стараясь не обращать внимания на боль в боку и ноге, потихоньку передвигалась по нему, изучая каждый сантиметр, казавшийся таким знакомым. При этом она рассуждала вслух, боясь, что если не услышит собственного голоса, то сойдет с ума.