3.3
Он открыл один из них, покопался среди ткани и выудил небольшое зеркальце в оправе из резного дерева с рукояткой такой изящной, что я сначала рассматривала ее, а уж потом взглянула на свое отражение.
Не знаю что я ожидала увидеть в отражении, но я определенно увидела себя. Я знала, что я всегда была такой и не была одновременно. Сейчас я как буд-то бы здорова. Румяные щеки, загорелая кожа, темные брови вразлет над крупными миндалевидными глазами серого цвета, курносый нос, в меру пухлые губы. Изящные черты лица. Миловидная внешность. Черные как угли в камине волосы. Только кажется форм у меня таких не было в другой жизни.... Я была слишком худая. Всегда. Слишком больная....
Вдруг разум мой помутнел. Голова закружилась. Перед глазами встала совсем другая картина. Знакомая мне прежде блондинка в объемном свитере оранжевого цвета с медвежонком на груди и в шапке желтого цвета протягивает мне конфетку в прозрачной обертке.
– Хочешь конфетку?
– Разве она решит все мои проблемы? Ты отключишь меня от матрицы....и я спасу мир?
– Ты все равно умрешь. Так что-то ведь должно тебя порадовать. Попробуй, она вкуснее чем кажется.
Я разворачиваю ее и пробую. Вкусно.
Воспоминание меркнет. Я снова в той же большой и такой пустой комнате. Напротив меня стоит слишком большой для своего возраста парень с озадаченным лицом.
– Какие-то воспоминания...
– Какие, – склоняет он голову чуть в бок, а глаза его бликуют в свете камина, что давно является единственным источником света в комнате.
– Все сумбурно. А я ничего, – решила сменить тему и улыбнуться ему.
– Ну да, – произносит он и тянется к моим волосам, захватывает прядь в огромную ладонь, – так красиво, когда волосы такие черные... Они ...как не настоящие.
– Что вокруг тебя одни блондинки? – забрала свою прядь и присела перед сундуком, – а что тут?
– Все златокудрые. тетя Мили, демоницы при дворе дяди все на ее величество походить хотят, как будто это что-то изменит, мать тоже, – последнее он сказал как-то слишком колко, запомню, спрошу потом, – это вещи прежних хозяек замка. Мастер решил тебе отдать.
– Логично, учитывая, что ему пришлось отдать мне свои.
– Не думаю, что это его последние штаны.
– Ну да, – бросила я и начала вытаскивать содержимое сундука, – очень надеюсь. Было бы неудобно...
В нем были сплошь сорочки, юбки и платья. Ничего удобного. Только красивое. Я отложила себе две ночные сорочки, плащ бордового цвета, что-то похожее на кожаную куртку, зеркало, гребень и ленты, завязывать волосы. Так увлеклась этим занятием, что не заметила как сумерки дня сменились ночью.
А вместе с ночью пришло чувство, которое я никак не могла игнорировать.
– Что случилось? – Гектор быстро уловил изменение в моем настроении.
– Я чувствую отчаяние, но оно не мое, – произнесла я, глядя в его глаза, – оно твое?
– Нет. Ничего подобного я не испытываю, – от почесал затылок, смешно взъерошив свои золотистые пряди.
– Тогда кто?
Чьи то эмоции становились все ярче и ярче. И вскоре я более не могла сидеть на месте. Сама не заметила как оказалась в одном темном коридоре, затем во втором , потом лестница, еще одна, еще какой-то коридор. И вот... толкнув дверь, я выскочила судя по всему во двор замка. Он был освещен множеством горящих факелов. В центре его на коленях сидел мужчина с длинными русыми волосами. Одет был в рубаху, штаны и сапоги. На вид все добротное. Не знаю откуда я знаю, но уверена, что вся его нехитрая одежда не из дешевых. Да и сам он холеный какой-то что ли... И что-то в нем было такое, что смущало... Помимо отчаяния.