Фея стремительно вонзает зубки во фрукт, и тот практически взрывается брызгами. Сок врезается мне в лицо, в белую блузку и волосы, обдавая резким кисло-сладким запахом.
Как назло, быстро снять с себя Эсу не получается, потому что ее крылья зацепились за мои волосы, но и есть она не прекращает с голодухи. Поэтому снова и снова окатывает меня новыми яркими брызгами. При этом довольно урчит и строит счастливую рожицу.
Возможно, она даже чувствует мое негодование, но ее голод сильнее желания мне угодить.
Через несколько секунд после начала ее трапезы стою, вся оплеванная оранжевой грязью. Пытаюсь оттереть пятно с запястья, но вязкая жижа только размазывается по большей поверхности.
Руки опускаются от отчаяния. Сок, что попал на гладкую мебель и пол, наверняка, можно начисто отмыть тряпкой.
А вот мои грязные волосы и одежду тряпкой не отмоешь. В таком виде меня не пустят на автобус, чтобы поехать домой. Даже на улицу не выйти — бомжей или откровенно чокнутых в Эльфтауне точно не потерпят!
Успеваю лишь прошептать: «Эса, что ты наделала!», как Натаниэль закрывает холодильник и поворачивается в мою сторону. Его руки заняты какими-то продуктами — хозяин этого кухни собирался предложить еду моей питомице, но немного опоздал.
Когда его аквамариновый взгляд падает на меня, он замирает, будто парализованный. И не отрывает глаз, которые вдруг темнеют, точно море перед бурей.
Наверно, злится на меня, бедовую, а теперь еще неряху…
Неожиданно он бормочет:
— Ты так красива…
Судя по абсурдным словам, он шутит, но при этом не вижу ни одной веселой искорки в его глазах. С такой мимикой впору на похороны ходить.
— Я красивая, только с точки зрения авангардиста! — шутливо развожу руками, демонстрируя беспорядочные оранжевые пятна на своей коже и блузке. Он мотает головой.
— Красивая с точки зрения меня.
Чувствую, как от его слов, сказанных тихо и серьезно, к щекам приливает кровь. Я вся буквально каменею от смущения. Замираю, как статуя.
Еле выдавливаю из себя:
— Спасибо. Ты очень добр.
— Хозяйка, осмелюсь напомнить, что в деловых отношения нельзя приплетать любовную магию! — в голове раздается голос феи, о которой я ненадолго забыла. — Лорд Ла Имри — наш деловой партнер. Зачарованные — они дурные на всю голову, а нам еще моих сестер спасать! Лучше его расколдуй поскорее!
— Он не зачарован, Эса, — мысленно парирую нелепое предположение. — Просто думает, что делать с гостьей-грязнулей. Наверно, выгнать меня невежливо или жалко. Но и дома оставить в таком виде нельзя, чтобы все вокруг не перепачкала… Смотри, как тут чисто… в целом. Можешь пол облизать — и ничего тебе не будет!
— Эй! Не буду я облизывать полы, когда тут такие вкусняшки есть! — на этих словах протягиваю малышке очередной оранжевый фрукт — гулять — так гулять! — Сделай хоть что-нибудь! Пускай наш союзник не смотрит на тебя, как голодный пес на косточку!
— Можно мне принять у тебя душ? — спрашиваю у Натаниэля, вздрогнувшего от простого вопроса.
Видно, представил себе, во что превратится душевая после моего визита.
Эльф высыпает на столешницу всю еду, что набрал из холодильника, и подходит ко мне, так и не отрывая от меня взгляд. Такого выражения в его глазах я еще не видела.
— Ой, не то ты попросила, Хозяйка! — пищит в голове фея, резко перестав урчать мне на ухо. — Шлепни его по щеке! Да посильнее, чтобы очнулся!
— Не буду я давать пощечину! — возражаю возмущенно.
Но тут же замечаю секундное смятение в глазах Натаниэля и запоздало понимаю, что последнюю фразу случайно произнесла вслух. Вот черт…
Смущенно закусываю нижнюю губу.
По своей нелепости ситуация вышла на новый уровень.
— Ой, Хозяйка! Плохо дело, плохо! Неужто ты тоже зачарована? — стонет Эса. Больно дернув меня за волосы, она слетает с моего плеча и принимаясь метаться над нашими головами, задевая висящие над столешницей стеклянные абажуры. — Два зачарованных… Вот беда-беда на мою голову!
— Даже если дашь мне пощечину, это ничего не изменит, — глухо обещает Натаниэль, вставая совсем рядом, на опасной дистанции. Еще чуть-чуть — и он вляпается в липкие оранжевые пятна, которыми я покрыта! Выставляю перед собой ладони, но тут же их убираю, ведь на ладонях — самая грязь.
— Я соскучился по тебе. По нашим разговорам. По твоему смеху. По твоим прикосновениям. А тут ты… Так внезапно появилась, будто во сне. Наяву так не бывает. Но эти пятна… Они все меняют. Они делают тебя реальной. Они вычеркивают вариант «показалось», понимаешь? Ты и правда стоишь в моей кухне! Испачканная и прекрасная.