Его, как и меня с Синенькой на плече, снимают многочисленные камеры.
Их вспышки заглушают даже свет софитов, направленных на трибуну.
Некоторые мужчины, сидящие по другую сторону камер, подключаются к телефонам. Загружают файлы, лихорадочно строчат сообщения…
Уверена, колесо перемен запущено. Происходящее фиксируется и обязательно будет издано в газетах.
Масс медиа любят сенсации — это их хлеб.
А ученые любят открытия — это хлеб для их любознательных душ.
Я бочком-бочком отодвигаюсь с трибуны.
Пожалуй, конференция была успешно украдена.
Можно и откланяться.
— Постойте, любезная! — обращается ко мне седая борода, когда я уже прошла середину пути до выхода. — как прикажете изучать вас с феей, если вы собираетесь исчезнуть? Нет уж, я решительно возражаю! — заявляет он, хлопнув ладонью по трибуне. — Вы сегодня же отправитесь с нами в лабораторию.
— Нет! — возражаю так же решительно. — Приручите своих фей и выясняйте их потенциал. Мое дело — подсказать вам путь. Ваше дело — пройти по нему самостоятельно. Иначе какие из вас ученые?
Глава 50. Ты изменила ход истории
Седая борода пытается меня переубедить, разглагольствуя в микрофон о долге перед наукой, но его крики тонут в рокоте толпы, и уж точно не останавливают меня от быстрого продвижения к двери.
Мне совершенно не хочется становиться частью научных исследований, пусть даже самых уникальных. Мысль об Эсе, спрятанной под колбу, пугает меня до мурашек.
В зале разносятся выкрики:
— Каждое слово требует доскональной проверки!
— Если фей и правда можно приручить…
— …Открывается невероятный потенциал!
— Господа, это все нелепица! Бред сумасшедшей!
— Мы должны прекратить истребление…
— Недопустимо истреблять разумный вид существ!
Мне с трудом верится, что меня окружают ученые!
Я всегда считала, что это особая каста, интеллигентная и организованная. А тут…
Как торговки на базаре, ей богу!
Внезапной периферийным зрением замечаю, как ко мне наперерез через зал несется мужчина, одетый в элегантный костюм. Я ускоряюсь, и он делает то же самое. Когда мы оказываемся рядом, он тянет руки к плечу, пытаясь схватить Эсу.
К счастью, моя синяя девочка стремительным взлетом выходит из зоны досягаемости, а меня псих схватить не пытается. Зато он во весь голос требует, что бы немедленно перекрыли двери, но на него не обращают внимания. Вокруг такой галдеж, что, похоже, никто никого, кроме себя, не слушает.
Мы с Эсой уже почти выбрались из зала. Дверь настолько близка, что я различаю логотип Элит Граса на электронном замке, как вдруг меня хватают за плечо с такой силой, что я чуть не остаюсь без руки.
Резко обернувшись, встречаюсь глазами с Лайлой. В ее взгляде — лютая ненависть, будто я разрушила ее жизнь. Деловой костюм, угольно черный, в сочетании с сердитым лицом, делает ее похожим на злую ведьму.
— Куда?! — шипит она сквозь белоснежный оскал. — Тебя никто не отпускал, безмозглая ты курица! Ты идешь со мной.
На этих словах женщина принимается тянуть меня сквозь толпу в сторону подсобки, что находится в противоположном конце зала.
Зачем я ей? Собирается передать меня Эль Граса, чтобы искупить недавний провал?
Несмотря на почтенный возраст, у нее крепкая хватка. Я уступаю ей в массе, к тому же моя подошва скользит по паркету, как по льду… Эльфийка тащит меня, как на буксире. Как я ни извиваюсь, как ни дергаюсь, освободиться не получается.
Примеряюсь, куда бы ее рубануть, но бить кого-то без особых навыков, когда сама еле удерживаешь равновесие и находишься в постоянном движении, очень непросто. Почти нереально.
Вдруг перед нами мелькает знакомая фигура… Пара едва уловимых взмахов руками — и тело Лайлы резко уходит вправо. В следующее мгновенье женщина выпускает меня из прочного захвата и оседает у стенки, аккуратно поддерживаемая Натаниэлем.
Все происходит быстро, так что деталей я не различаю.
И даже не сразу воспринимаю, что я снова свободна.
Стою, оглушенная происходящим, таращусь по сторонам в попытке сориентироваться. Куда бежать? Где Эса? Где враги, желающие нас задержать? Где выход?
К счастью, в этом хаосе Ла Имри не теряет самообладания. Эльф берет меня за руку, и теперь уже мой союзник ведет меня наружу, расчищая нам путь к выходу среди персонала, сотрудников газет, гостей…
Перед дверью призываю Эсу, и та послушно пикирует в широко открытую сумку. Повесив ее на плечо, даже сквозь плотную ткань ощущаю дрожь своей малышки. Сумка трепещет у меня подмышкой, словно бабочка, желающая взлететь.