– Софи начала меня шантажировать. Она заявила, что в ту ночь я тайком приехал в поместье, чтобы поговорить с дядей. Утверждает, слышала, что он говорил в кабинете со мной! Слышала шум… крик, падение тела. Испугалась и убежала. Если она повторит свой бред полиции, меня отправят в тюрьму.
Ирис глубоко вздохнула раз, другой, стараясь утихомирить громко стучавшее сердце.
Опыт приучил ее не верить никому на слово. Отчаяние и испуг Даниэля могли быть показными. У него был мотив для убийства дяди. А способ? Был ли способ?
– Клянусь, я ночь провел в Шваленберге и не приближался к «Черному дубу» и к кабинету дяди. Утром уехал. Но подтвердить это никто не может. У меня нет алиби.
– Рекстон рассказал, что кабинет был заперт изнутри. И окна, и двери. Никто не мог забраться туда снаружи, потайных ходов нет. Поэтому, скорее всего, имел место несчастный случай.
– Не надо меня утешать. Все может быть, Ирис… все может быть. В этом доме столько тайн! Арман вот тоже что-то скрывает, мне кажется… – Даниэль горестно покачал головой. – Слушай, а может, это он убил? Ведь мы знаем о закрытых дверях только с его слов. Для любого дворецкого кокнуть своего хозяина – дело чести, так во всех детективных книжонках пишут.
– Не болтай ерунды, Даниэль. Арман не убийца.
– Нет, конечно. Я так, просто… шутить пытаюсь, – кузен тяжко вздохнул. – Хотя тут не до шуток.
– Я поговорю с Софи.
– Считаешь, я должен на ней жениться? – Даниэль скривился.
– Нет, не считаю. Вряд что-то хорошее ждет брак, который начался при таких условиях. Но дело твое, конечно. Хочешь сделать Софи своей женой?
– Нет!
– Тогда придется ей заплатить. Не ту сумму, что она потребовала – шантаж мы не допустим. Но помочь ей нужно.
– Да где же деньги-то взять!
– У Рекстона. Он говорил, что у него есть солидные сбережения. Займем у дворецкого.
– Ни за что!
– Даниэль, он обещал твоему дяде заботится о всех вас. О тебе, о тете Грете.
– Нет, нет, и нет! Что за мода пошла: впутывать в семейные дела слуг!
– Придется, Даниэль. Арман зануда и сноб, но он умный. Если мой разговор с Софи не принесет результата, я ему расскажу. Даниэль, ты взялся решить мое затруднение, а я решу твое. Обещаю. Мы теперь семья.
С этими словами Ирис встала и вышла, не слушая робкие возражения и благодарности своего непутевого кузена.
***
Ирис решила не откладывать разговор с шантажисткой. Но сначала она поднялась к себе и открыла шкаф, где теперь, забытые и брошенные, жили ее куклы.
Старые друзья глянули на нее с упреком.
– Явилась все-таки,– проворчал Бу.
– Ирис, где ты была? Нам без тебя скучно! – возмутилась Кло.
– Дорогая, все хорошо? – робко спросила Мими.
Ирис прикусила губу, заставляя себя замолчать. Хватит этих игр. Но еще одну она сейчас устроит…
В напарницы она выбрала кроткую Мими. Надела ее на руку и отправилась искать Софи.
Ирис решила сыграть спектакль «злой и добрый полицейский». Софи уже относилась к Ирис с неприязнью, значит, быть Ирис злым полицейским. Мими будет добрым.
Так разговор пойдет живее. Добавим факт растерянности. Любой будет сбит с толку, когда придется отвечать сразу двоим собеседникам, один из которых – из папье-маше! Простой цирковой трюк для рассеивания внимания. Глядишь, Софи растеряется и сболтнет то, что хочет скрыть.
Ирис испытывала двойственные чувства. Какая ловкая особа эта горничная! А ведь Ирис считала ее бедняжкой, жертвой. А у бедняжки оказалась железная хватка и острые зубы.
Но, с другой стороны, в ее ситуации все средства хороши. Ирис могла понять девушку. Она боролась за себя и свое счастье. Кто знает, как у них там было с Даниэлем, и точно ли она воспользовалась им? Кузен-то тот еще жук.
Ирис нашла Софи в саду. Девушка собирала клубнику для обеда.
Увидев злую хозяйку с куклой на руке, Софи выпрямилась и шагнула назад, как будто хотела дать деру.
– От кого у тебя будет ребенок, отвечай! – сердито потребовала Ирис.
– Дети – это счастье! – застенчивым голосом прошептала Мими. – У ребенка должно быть два любящих родителя. Кто же папочка нашего малыша, дорогая?
Софи перевела ошарашенный взгляд с Ирис на Мими и обратно. Похлопала ресницами.
Но горничная оказалась крепким орешком.
Она нахмурилась, сердито мотнула головой.