Над шарфиком ничего не было.
Голова лежала отдельно, на подушке. Она была огромной, белой, шишковатой, с перекошенным ртом и выпученными глазами.
Ирис содрогнулась и чуть не присоединилась к вопящему дуэту Лисси и тети Греты.
Финеас хихикнул. Все посмотрели на него с ужасом. Профессор сошел с ума, увидев жертву ужасного преступления? Неудивительно! Тут любой с катушек съедет.
Шок показался на лице Армана лишь на секунду. Потом оно опять стало холодным и непроницаемым.
– Кто это придумал? – раздельно вопросил дворецкий.
Он подошел к кровати, поднял обеими руками страшную голову и заглянул в выпученные глаза. Потом вздохнул и аккуратно пристроил голову на полочку возле кровати. Голова продолжала пялиться оттуда на прибывших. Глаза у нее светились потусторонним бледным светом.
– Какая выразительная физиономия, – похвалил композицию профессор.
Теперь Ирис показалось, что не профессор, а она сошла с ума.
– У кадавра на шее мой любимый шарф! – ужаснулась тетя Грета. – Он теперь испачкан кровью и не отстирается.
– А на теле у него моя любимая старая рубашка, – хладнокровно заметил Рекстон. – Надо полагать, на лужу крови перевели целую банку томатного соуса с базиликом? Голова из папье-маше, я понял. Чем набито тело? Соломой?
И тут до Ирис дошло!
На кровати лежало искусно сделанное чучело.
О, она сразу догадалась, кто его изготовил!
– Так это не человек? – выдохнула барышня Лисси, отнимая руки от лица. – О, я так перепугалась, когда увидела его!
Она с рыданием бросилась в объятия Рекстона. От толчка тот даже пошатнулся.
– Вы не представляете, что я пережила! – рыдала Лисси ему в рубашку, крепко цепляясь руками за шею. Рекстон осторожно похлопал ее по спине ладонью.
– Прекрасно понимаю, госпожа Ойген. Весьма неприятный сюрприз. Тот, кто его подготовил, должен стыдиться.
– Даниэль? – Ирис угрожающе глянула на кузена. У нее руки чесались оттаскать его за белокурые локоны.
Даниэль фальшиво рассмеялся.
– Это всего лишь шутка! Я хотел проучить Армана. А то чего он такой зануда! Мы отличных пугал наделали с профессором для гостей, а Рекстон нам запретил их использовать! Ну, думаю, чего пропадать поделкам… Кто же знал, что первой в его комнату зайдет Лисси!
– И зачем же барышня Лисси зашла в комнату к дворецкому? – раздельно спросила Ирис, кипя от ярости. – Что она тут забыла?
Спина Лисси, которая все еще сотрясалась от рыданий, замерла. Арман осторожно отодрал руки Лисси от своей шеи и отступил на шаг.
Та вытерла глаза ладонью и послала присутствующим трогательную, испуганную улыбку – как маленькая девочка, у которой спросили, кто съел все конфеты из вазы.
– Я… лишь хотела узнать у Армана… кое-что. Но его здесь не оказалось, а оказалось вот это.
Она умоляюще глянула на Рекстона, словно ища защиты.
Тот нахмурился.
– Что же ты не оделась как следует, когда пошла среди ночи в комнату дворецкого, чтобы узнать это самое кое-что? – язвительно продолжила Ирис. – Ты же голубушка моя, простыть могла до смерти. В коридорах-то сквозит! Как бы мы потом перед твоей матушкой оправдывались?
Лисси оглядела себя. Неспешно запахнула халат. Утомленно вздохнула.
– Я просто забылась со сна.
В ее голосе не было ни капли раскаяния. Ясно и понятно, зачем она отправилась в комнату к Арману и на что рассчитывала. Подумать только, какая наглая соблазнительница эта приличная барышня! Чуть не совратила дворецкого в доме людей, которые приютили ее на ночь.
Заговорила тетя Грета, и впервые в ее голосе Ирис услышала стальные нотки.
– Лисси, немедленно иди к себе. Я тебя провожу, чтобы ты опять не заблудилась и не забрела в чужую комнату. А завтра с утра отправишься домой.
С этими словами тетя Грета схватила Лисси под локоть и повела прочь.
В дверях Лисси заупиралась и обернулась.
– Я и правда ужасно перепугалась! – слезливо воскликнула она. – Ваше чучело выглядит, как настоящий покойник. Да еще это жуткое бледное лицо в окне! Я подумала, что за мной явился вампир или Зеленый человек из леса. Пожалуйста, не надо так больше шутить. Это неприлично и жестоко!
– Лицо? Зеленый человек? – озадаченно переспросила Ирис, но тетя уже увела Лисси.
Рекстон обвел суровым взглядом оставшихся. Ирис, Даниэль и Финеас вытянулись, как проштрафившиеся солдаты.
Дворецкий не выглядел сердитым, только сосредоточенным и жутко разочарованным.
– Господин барон, будьте добры убрать это безобразие с моей постели, – он повелительно ткнул рукой на чучело. – Также попрошу вас начисто вымыть томатный соус.