Доктор вел ее вдоль дорожки и рассказывал о птицах. Он часто проводил свободное время в рощах с биноклем в руках, высматривал новые породы, а потом докладывал о них тете Грете.
– Вы приносите ей птиц для ее поделок? – спросила Ирис, не сумев скрыть брезгливости: она вспомнила кучку хрупких косточек на тетином столе.
– Нет, она получает их от других – спокойно объяснил доктор. – Вам неприятно ее занятие? Но ваша тетя подходит к нему серьезно. Она составляет каталог местных птиц и хочет его издать. У нее мало радостей в жизни. После смерти ее мужа – никчемный был малый, между прочим, – ей пришлось переселиться к брату и полностью от него зависеть. А у старины Гвидо было злое чувство юмора. Он без конца высмеивал и попрекал свою сестру.
Ирис кивнула; кое-что ей стало понятно.
После разговора о птицах Морган перешел к другому своему увлечению – мистикой. Теперь его разглагольствования порой ставили Ирис в тупик. Все-таки он немного чудак. Но это даже мило.
– Мне жаль, что в этом доме не водятся привидения, – весело говорил он. – Докторов принято считать материалистами. Но мы также знаем, что человеческое тело – источник бесчисленных тайн. К физическому телу тесно привязано тело астральное; и порой оно не желает расставаться со своей оболочкой, – доктор мечтательно улыбнулся. – Да, я верю в призраков, Ирис. Когда-нибудь эти феномены получат научное подтверждение. Как произошло с Одаренными. Людей со сверхъестественными способностями долгое время считали колдунами или обманщиками, однако вот, теперь Одаренные служат государству и силой своего таланта ведут мир к прогрессу. Я также изучаю их возможности. Барон свой дар не развивал, и наотрез отказывался быть объектом моих экспериментов. Вы не унаследовали его талант?
– Нет, – Ирис с сожалением помотала головой. Будь она Одаренной, все в ее жизни было бы проще. Она была бы уважаемым членом общества.
– У вас другой дар – артистический. Вы умеете оживлять кукол и радовать людей, – мягко утешил ее доктор. – Покажете мне свое представление?
– Если хорошо попросите, – улыбнулась Ирис. – Сдается, все прочие в этом доме считают мою профессию вульгарной.
– Уверен, это не так! С ее помощью вы честно зарабатываете свой хлеб.
Разговор пришлось прервать; ветки зашевелились, и по тропинке из зарослей выбежала Софи, горничная госпожи Эрколе.
И опять у нее красные глаза и опухший нос! Похоже, девица отчаянно рыдала в кустах.
Увидев людей, она вздрогнула и попятилась. Ее глаза не отрывались от доктора; она как будто перепугалась его до смерти.
– Добрый день, Софи! Как поживает ваша матушка? – окликнул ее доктор. – Загляну к ней завтра посмотреть ее спину.
Горничная подобрала юбки и бросилась прочь.
– Странная девушка, – заметила Ирис. – Постоянно вижу ее в слезах. То ли перемены в доме ее так расстраивают, то ли дворецкий измывается, то ли она просто рева-корова.
– Вот как? – удивился доктор. – Помню ее упрямой, но веселой девочкой. Неужели она так изменилась? Я поговорю с ней. Может, мне она расскажет, что ее тревожит.
– Да, доктор, пожалуйста. Я за нее беспокоюсь.
Кусты опять зашуршали, и на дорожку вышел Даниэль, угрюмый и растрепанный. Увидев Ирис, он втянул голову в плечи и покраснел, но потом выпрямился и открыто посмотрел ей в глаза.
Ирис ответила ему холодным взглядом.
– Даниэль, друг мой! – приветствовал его доктор. – Что же ты пропустил обед? У тебя нет аппетита? Выглядишь не очень хорошо. Есть жалобы на здоровье?
– Я в порядке, док. Здоров как бык. Вот, гулял, розами любовался. Они вчера расцвели и пахнут так, что сдуреть можно. Думаю их написать. Выйдет приличная картина, как дядя завещал.
Он криво улыбнулся и бросился в дом, как будто ему подпалили пятки.
– Порывистый и романтичный юноша, – усмехнулся доктор. – Все же я вижу в нем признаки серьезной болезни. По-моему, он влюблен. Потеря аппетита, любовь к уединенным прогулкам, розы – все симптомы налицо.
Он достал карманные часы и сверил их с тенью, которую отбрасывал шпиль. Солнечные часы работали безупречно: тень приблизилась к цифре «семь», возле которой начала раскрывать лепестки вечерняя пеларгония.
– Мне пора. Нужно заглянуть еще к паре пациентов. Проведаю майора – вчера он угодил в собственный капкан, который поставил на крота. Теперь хромает и строит планы мести.
Доктор распрощался и ушел, а Ирис отправилась в дом, прямиком в мансарду, в кабинет барона.
***
Вошла, вдохнув сладковатый запах книг и металлический – чернил. Ей нравилось тут находиться. Но все же это была единственная комната в доме, где ей чудились отголоски смерти или же неведомого зла.