Тогда она решила отправиться на прогулку: дойти до кладбища и увидеть могилу Гвидобальдо цу Герике. Она даже мысленно не могла назвать ее могилой отца. Слава богу, Финеас жив и здоров.
Скорее бы получить от него письмо!
Ирис накинула жакет и сошла вниз. В коридоре встретила Адель, предупредила ее, что пропустит обед, и расспросила, как дойти до кладбища.
– Если хотите принести цветы на могилу, возьмите гвоздики или лилии с клумбы у ворот, – посоветовала дружелюбная старшая горничная.
Ирис так и поступила. Собрала небольшой букет и отправилась на свидание к отцу.
Кладбище находилось на полпути от поместья к Альсингену. Ирис взяла вправо, как ей указала горничная, прошла по тропинке сквозь тенистую рощу и скоро увидела кирпичную ограду, над которой нависали раскидистые ветви.
У ограды паслась парочка диких пони. Они были крепенькие, мускулистые. Их светло-гнедые шкуры приятно лоснились. Пони увлеченно обгладывали репейник, подергивая короткими ушами.
Увидев девушку, лошадки фыркнули и пустились наутек.
Ирис улыбнулась им вслед.
Прошла сквозь крытые ворота и двинулась по дорожке между могилами.
***
Кладбище было старым, надгробные плиты накренились и заросли бурьяном. Крепко пахло полынью, на высокой траве лежали полосы вечернего солнца.
На Ирис снизошло умиротворение и даже немного потянуло в сон.
Скоро она вошла в посмертные наделы рода цу Герике. Миновала старые надгробия с увлекательными надписями. Они кратко излагали историю жизни и смерти ее предков. Ирис читала эпитафии, как занятные рассказы.
Первые бароны отличались непоседливостью и неуемным нравом. Мало кто из них мирно почил в своей постели. Кто расшибся насмерть на охоте, кто не пережил ранения, а один так и вовсе расстался с головой на плахе по ложному доносу.
Баронессу Амальду цу Герике сожгли во время бунта разъяренные крестьяне, посчитав, что она промышляет колдовством и навела мор на их скот. А барона Сеймура в эпитафии величали именитым алхимиком и чернокнижником.
Дар управлять эфирным полем определенно передавался в этом роду из поколения в поколение.
Более свежие надгробия уже не поведали ничего интересного, кроме дат жизни и смерти. Могильщики научились держать языки за зубами.
Надгробие барона Гвидобальдо цу Герике было строгим и простым – гладкая черная плита с выбитыми золотыми буквами. Могилу усыпали привядшие цветы.
Ирис навела порядок, убрала старые цветы, аккуратно разложила новые. Жаль, не догадалась взять вазу и воды.
Села на скамью и прислушалась к своим чувствам.
Легкая печаль. Горечь. Разочарование. И, пожалуй, все.
Те, кто знал барона при жизни, говорили о нем уклончиво. Ирис догадывалась, что человек он был вздорный и добротой не отличался. Если и имелись у него какие-то хорошие качества, ей теперь о них не узнать.
И все же он был ее отцом по крови.
– Привет, Гвидо, – сказала она негромко. – Это я, твоя дочь Ирис. Жаль, что мы так и не увиделись. Однако следовало тебе поторопиться. Двадцать семь лет ты и в ус не дул, чтобы меня разыскать. Прости, не хотела тебя упрекать, – спохватилась она. – Наверное, у тебя были свои важные причины. Ты их маме теперь расскажи, ладно? Там, где ты сейчас, вы наверняка встретитесь. Скажи ей, что я ее помню и люблю.
Над головой у нее громко и сердито застучал дятел. Ритм был неровный, как будто он передавал послание азбукой Вейла, которой пользовались моряки и телеграфисты.
Ирис видела справочники с кодом в кабинете барона.
Ирис кода не знала, и в переселение душ не верила, но нашла дятла глазами и приветливо помахала ему рукой.
Иногда все же хочется думать, что усопшие имеют способ подать о себе весточку.
– Что ж, приятно было повидаться. Я приду еще, – пообещала она дятлу и надгробию, встала и вышла на мощеную дорожку.
Приближался вечер, верхушки деревьев окрасились золотом, тени посинели.
Ирис отправилась к противоположному выходу с кладбища. Там, как рассказывал доктор Фальк, на расстоянии пол-лиги через лес лежал живописный пруд.
Домой Ирис не хотелось, и она решила прогуляться. Крюк небольшой, а от пруда до поместья есть удобная тропинка. Она не заблудится и вернется домой до темноты.
Дорожка вела сквозь сумрачный лесок. Изредка среди веток порхали птицы. Кругом царил покой.
Пруд оказался большим, правильной круглой формы. Берег зарос высокой травой, среди которой покачивались неимоверной красоты желтые цветы. Дальше стеной возвышались заросли шиповника.