– Густав готовил ужин. Адель прибиралась в ванных комнатах. Госпожа Эрколе и ее горничная не выходили из спальни. Даниэль… не уверен. Кажется, рисовал на задней лужайке.
– А те, кого вы уволили? Шофер?
– Хартвин теперь служит у госпожи Ойген. Насколько знаю, нынче днем он повез свою хозяйку в Шваленберг.
– А вы? Где были вы в этом время?
Рекстон пристально посмотрел на Ирис и ответил ровным голосом:
– В кухне вместе с Густавом. Потом искал вас по поместью. Нет, Ирис, я не стал бы нападать на вас в лесу. Пожелай я от вас избавиться, сделал бы это более умело.
Он едва заметно улыбнулся и слегка сжал пальцы на руке Ирис. Она хорошо почувствовала их силу.
– Добавлю, я бы никогда не причинил вреда ни одному из своих хозяев или родственников барона. Меня связывает данное госпоже Марии слово. Кроме того, мне совершенно не хочется от вас избавляться. Без вас жизнь в поместье опять станет очень скучной.
– Простите, – искренне извинилась Ирис. – На самом деле, я вас не подозревала. Я вам верю.
Рекстон кивнул.
– Благодарю. Теперь о том зеленом монстре. Тут я все же склонен предположить, что вас ввели в заблуждение качающиеся ветки.
– Я и сама так думаю. А среди местных не рассказывают легенды о леших?
– Рассказывают. О Хозяине леса, Зеленом Человеке. Но, думается, бить девушек по голове не в его стиле.
Ирис засмеялась.
– Я понемногу становлюсь суеверной. Поэтому – кто знает?! Вдруг я и правда видела Хозяина леса. Буду думать, что он спугнул нападавшего и проводил меня до дома.
– Да, лучше думать так. Однако вернемся к пресс-папье… ранее оно лежало на стеллаже, на стопке чертежей. Говорите, на одной стороне был скол?
– Да, и он был вымазан чем-то красным.
И тут Ирис пронзила ужасная догадка.
– Арман… это была запекшаяся кровь. Скажите… когда барон ударился о стол… крови было много?
Она судорожно вздохнула и сглотнула тугой комок в горле. Рекстону тоже стало не по себе, но он не дрогнул.
– Нет, немного. Капли крови остались на краю стола. На полу почти ничего не было.
– Простите, но я скажу это, – пробормотала Ирис. – А вдруг барон умер вовсе не от того, что ударился о стол? Вдруг его стукнули по голове пресс-папье? И я видела, как убийца прячет свое орудие.
– Это нехорошее предположение, Ирис.
– Да уж куда хуже… Мне оно самой не нравится.
Рекстон вдруг встал.
–Поднимемся в кабинет барона. Сможете?
– Да, с вашей помощью.
Он взял ее под локоть, и они пошли наверх.
В кабинете барона Ирис охватил безотчетный страх. Снаружи уже полностью стемнело, черные ветви дуба угрожающе покачивались за окнами под порывами ветра.
Девушка крепче прижалась к Рекстону. Тот ободряюще пожал ее руку и зажег свет.
– Садитесь, – он подвел ее к креслу. – Поберегите ногу.
После этого он принялся обходить кабинет. Заглянул под стеллажи, приподнял край ковра.
– Что вы ищете?
– Пока не знаю. Жаль, не я убирал кабинет последний раз. Я лишь смыл кровь с угла стола и пола. Кабинет осмотрел лишь после того, как унесли тело. Но, увы, недостаточно внимательно. Я не заметил пропажи пресс-папье.
«Все же он осмотрел кабинет. Интересно, зачем? Рекcтон что-то подозревал уже тогда?»
Рекстон выпрямился и позвонил в сонетку.
Скоро явилась запыхавшаяся Адель. Она нервно вытерла руки передником и вопросительно посмотрела сначала на Ирис, потом на дворецкого.
Рекстон величественно выпрямился и сложил руки за спиной. Служанка вздрогнула под его цепким взглядом.
– Адель, когда вы убирали комнату на следующее утро после смерти господина Гвидобальдо, вы не находили в ней что-нибудь необычное?
– Необычное?! – служанка была сбита с толку. – Господин Рекстон, я убрала очень тщательно! Подмела и вытряхнула ковер, вытерла полки! Неужели под шкафами осталась пыль? Простите, подобного не повторится!
Дворецкий терпеливо выслушал ее.
– Вы не находили кусок мрамора?
– Кусок мрамора? – совсем растерялась Адель. – Большой?
– Вот такой, – Ирис прикинула и показала пальцами примерный размер замеченного скола на пресс-папье.
Адель свела брови и задумалась. Потом неуверенно кивнула.
– Кажется, да. Но не кусок, а мраморную крошку. Я смела ее вместе с железными опилками. Накануне хозяин что-то мастерил у верстака, а вы знаете, какой беспорядок он оставлял каждый раз, когда…
Она прикусила губу и понурилась. Ирис стало ее жалко. Адель производила впечатление доброй и рассудительной женщины. Она не была истеричкой, как юная Софи, но искренне переживала за всех обитателей дома.