За чаем доктор оседлал любимого конька: оккультные науки и спиритические исследования.
Эта тема не очень интересовала Ирис, но она терпеливо слушала. Всегда приятно видеть человека, заряженного энтузиазмом. А его у доктора было хоть отбавляй!
– Вокруг призраков навертели много глупостей. Насочиняли легенд, преданий! Мы, люди науки, должны подходить к этому феномену иначе. Но неверие еще хуже суеверия! Оно подобно шорам. Ученые часто забывают, что кроме материального существует еще и нематериальное! Умения Одаренных это доказывают. К примеру, некрогносты могут считывать последние мысли умерших. Которые представляют собой затухаюище коды нервных клеток! То есть, основа у мыслей все же материальная. Некрогносты распознают последние эмоции мертвых – и опять это лишь умение уловить эфемерные следы химических реакций тела!
– Да-да, – пробормотала Ирис, пытаясь определить, что такое черное виднеется в куске торта: изюм или комок земли?
– Все исследователи сходятся в одном: люди обладают жизненной аурой. Некоторые пытаются поймать ее, записать на особые кристаллы. Отчего же не предположить, что аура, бестелесная эманация человека, может существовать самостоятельно?
И тут Ирис не удержалась – сыграла с доктором шутку.
Она напрягла особым образом связки и сказала, стараясь направлять звук в угол комнаты, так, как научил ее маэстро Мантейфель для представления «Призраки забытых гробниц»:
– Конечно, может!
Ее голос прозвучал таинственно, утробно и замогильно. И донесся к доктору из-за спины.
Доктор аж подпрыгнул. Он побледнел и уставился в темный угол.
Ирис не выдержала и рассмеялась, чувствуя раскаяние. Обмануть доктора оказалось легче легкого. Он доверчив, как ребенок.
– Простите. Я чревовещала.
– А! – рассмеялся доктор. – А я уж обрадовался, что меня почтило посещением привидение. Ирис, быть может, у вас есть умения некрогноста?
Ну, наконец-то он перешел к главному!
– Не думаю. Но вы хотите это выяснить? Каким образом?
– Давайте проведем несколько испытаний. Часть из них вы уже проходили, когда вам исполнилось двенадцать.
– У меня не обнаружили наличие Дара.
– Быть может, мне повезет! Поскольку я усовершенствовал используемые для этого инструменты. Барон мне помогал.
Ирис охотно перешла с доктором в его кабинет. Доктор усадил ее в удобное кресло и с серьезным видом принялся прикреплять к ее рукам прищепки с проводами. Провода тянулись к сложному прибору со множеством циферблатов.
– Измеритель силы эфирного потока, которые проходит через ваше тело, – скороговоркой пробормотал Морган. – Вы будете выполнять задания, я буду вести записи. Приступим?
– Охотно!
Ирис поерзала от нетерпения. Всегда интересно открыть о себе что-то новое. Ну а вдруг у нее и правда есть особый талант? Только он хорошо прячется.
***
Доктор приступил к делу с пылом подлинного исследователя. Многие испытания были Ирис знакомы – она проходила их в двенадцать лет, как и прочие дети.
Поначалу она азартно выполняла все, что предлагал Морган. Угадывала в темноте рисунок на карточке. Сопя от напряжения, двигала деревянный шарик силой мысли. Пялилась на стакан с водой, надеясь нагреть ее взглядом. Пыталась увидеть образ прежнего владельца старого медицинского справочника, который ей подсунул доктор.
Но скоро запал иссяк. Потому что она, как и в детстве, провалила все испытания. Не угадала ни одного рисунка. Шарик лежал неподвижно, как приклеенный. Вода естественным образом остыла в прохладной комнате. А о прежнем хозяине справочника Ирис смогла сказать лишь то, что он любил пиво и использовал книгу как подставку для кружек – об этом красноречиво свидетельствовали пятна на обложке.
Гудение прибора не менялось, стрелки ровно стояли на нижнем делении циферблата. Что означало: эфирной поток, который привлекала Ирис, был точно такой же, как у самого неодаренного человека на свете, не обладающего никакими сверхъестественными талантами. В распоряжении Ирис был лишь физический, материальный мир, а все нематериальное было ей неподвластно.
Потихоньку мысли Ирис ушли далеко в сторону от экспериментов и эфирных полей. Она думала об Армане. Поэтому сосредоточиться на заданиях доктора больше не получалось: в голову упорно лез красавец-дворецкий с его яркими глазами, широкими плечами, сильными руками и твердой линией губ…
У Ирис заколотилось сердце, когда она вспомнила утреннюю прогулку, и доктор, уловив неладное, озабоченно поинтересовался, все ли с ней в порядке. А потом попросил не отвлекаться.