***
Выждав пять минут, Ирис выбралась из кладовой и побрела в гостиную с растерянной улыбкой на лице.
Она едва сознавала, куда идет. Ноги подрагивали, сердце билось сильно и тяжело. В голове кружились тысячи мыслей и предположений.
Арман не был с ней ласков, и слова говорил резкие, но он был первым мужчиной, который обрушил на нее такой поток страсти. Он был первым, кто пытался понять ее. И он не побоялся сказать ей правду – то, что он думал о ее поведении. А в его словах была доля истины, Ирис не могла это не признать.
И конечно, он был первым, кто поцеловал ее вот так, в порыве момента. Его поцелуй обжигал гневом и вожделением – безумная, потрясающая смесь!
Ни один из ее бывших кавалеров Арману в подметки не годился.
При этом она понятия не имела, какие подлинные чувства прятались в его груди и какие побуждения им двигали. Могла лишь догадываться. В Армане было нечто, что резко отличало его от всех остальных знакомых ей мужчин. Может, дело в его собранности, контроле, природном чувстве гордости и скрытой страсти. Его прошлое сделало его таким – и скоро она узнает о нем больше. Что за тайну он скрывает? Он готов рассказать ей. Это доверие многого стоит.
В гостиную Ирис вошла без всякого страха. Она теперь вообще ничего не боялась. Лучезарно улыбнулась гостям, которые на секунду смолкли при ее появлении. Некоторые глянули на нее смущенно, а госпожа Лара Хунт выдавила сквозь зубы доброжелательную улыбку.
Глупая Ирис! Нашла, с кем воевать. Они лишь кучка пожилых чудаков. Невоспитанных, несмотря на свою аристократическую выучку. Она кажется им пришелицей из опасного, порочного мира. Они ее боятся, наивные. Надо отнестись к ним снисходительно. Жаль, Арман ничего не рассказал ей об этих господах раньше, но у него наверняка были серьезные причины. Он всегда поступает обдуманно.
Взгляд Ирис устремился к дальней стене, где неподвижно стоял, ожидая распоряжений, дворецкий. Спина прямая, широкие плечи разведены, голова слегка наклонена. Поза была внушительной, даже устрашающей, несмотря на заложенную в нее почтительность. Арман великолепно играл роль слуги – но при этом всегда был хозяином ситуации.
Он бесшумно приблизился к ней; Ирис затаила дыхание, любуясь его пружинистой походкой. Плавно двигаясь, налил ей чаю, поставил тарелку с печеньем, сменил салфетку. Ирис протянула руку, чтобы взять чашку, и Арман то ли случайно, то ли намеренно коснулся ее запястья. Ирис обожгло неуместным разрядом чувственного желания; от волнения она даже уронила салфетку.
– Ты справишься, – тихо прошелестел в ухо его низкий голос. Он беззвучно ушел, а Ирис, сделав усилие, стала следить за течением разговора в гостиной.
Беседовали о мистике и оккультизме, и в основном болтал доктор Фальк – взахлеб, увлеченно.
– Я отчаянно надеюсь, что постояльцы, которых пригласила госпожа Диль, – он бросил в ее направлении рассеянную улыбку, – смогут отыскать в «Черном дубе» следы присутствия потусторонних сущностей.
– Не дай бог! – ужаснулась тетя Грета. – Мало нам без ваших сущностей забот. В доме будут жить чужие люди, да еще и призраки поселятся! От призраков всегда столько шума. Да и многовато постояльцев, не находите?
– Ну что вы! Я бы не прочь встретить призрака. Как знать, вдруг оккультисты смогут вызвать дух самого мастера Жакемара! Известно, что он жил в «Черном дубе» какое-то время. Оставил тут свою шкатулку-арифмометр...
– А больше он ничего не оставил? Чего-нибудь более ценного? – жадно осведомился майор.
– Увы, нет, – грустно отозвалась тетя Грета. – Будь это так, нам не пришлось бы с Ирис искать средства, чтобы содержать дом.
Все сочувственно закивали. Ирис удивилась. Кажется, в ее отсутствие мнения в гостиной поменялись. Враждебность к новоиспеченной родственнице все еще чувствовалась, но уже не такая острая. Вероятно, тетя Грета встала на ее защиту и объяснила своим друзьям, что иного выхода нет и гостевому дому быть. Или же доктор Фальк постарался, или Даниэль – кузен-то горячо поддерживал ее планы! Ирис затопила признательность.
– А изобретения Гвидо нельзя продать? – спросил аптекарь. – Ими-то дом набит до самой крыши.
Школьный директор саркастически рассмеялся.
– Разве что клоунам и фокусникам их можно продать, я так думаю. Да только циркачи их и даром не возьмут. Простите, Грета, мою откровенность.
– Ну отчего же, были у Гвидо и толковые изобретения, – продолжил аптекарь. – Те часы, что вяжут носки? Или его универсальная трость. А его автомобиль? Он собрал его с вашим отцом, Морган, не так ли? Старье на первый взгляд, а летает как ласточка. Грета, если вздумаете его продать, я бы приобрел.