Вот старый негодяй! Погодите, уж она выведет его на чистую воду.
***
Они начали спускаться по лестнице.
Майор громко топал, бурчал себе под нос сердито. Ирис следовала за ним по пятам, зорко посматривая – чтобы не вздумал стянуть что-то еще. Например, вон ту серебряную статуэтку. Ее можно заложить и получить за нее несколько кронодоров. Знавала Ирис таких типчиков – ее соседей по цирковым кибиткам да доходным домам. Тянут руки ко всему что плохо лежит, могут обшарить карманы твоего пальто в общем шкафу или заглянуть в незапертую комнату.
Но те были проходимцы из низов. Видимо, и господа из приличного общества страдают теми же грешками. Но майор, возможно, позарился на нечто более ценное. Не он ли ранее забрал пресс-папье и потом прятал его в овраге, и стукнул Ирис по голове, когда она его застала? Нет. Майор хромает, он тучен и одышлив, вряд ли смог бы бегать по лесу.
На площадке первого этажа их встретил Арман. Посторонился, пропуская, вопросительно поднял бровь.
– Майор заблудился в доме и забрел в кабинет барона, – сообщила Ирис дворецкому, послав многозначительный взгляд.
– Я искал его знаменитый шнапс, – огрызнулся майор.
– Перепутали приличный дом с трактиром? – парировала Ирис.
Дворецкий учтиво предложил:
– Подождите в вестибюле, господин Зейц. Пока вы одеваетесь, принесу вам бутылку. Я спрятал ее в погребе.
– Премного благодарен, сержант, – буркнул майор.
Ирис улыбнулась, узнав звание Армана. Наверняка в армии он был образцовым солдатом. Храбрым, честным. Потрясающе красивым в темно-зеленой форме.
В гостиной позвякивали тарелки – там убиралась Адель. Тетя уже ушла к себе. Ирис отправилась искать Даниэля. Адель подсказала заглянуть в курительный салон, и когда Ирис вышла в коридор, мимо пронеслась Софи.
Во время приема вечно зареванная и нервная горничная тети Греты сидела у себя, обслуживать гостей ее не позвали. Но откуда она шла теперь? Неужели из салона, где коротал остаток вечера Даниэль в компании сигары и вишневой настойки?
Глаза у Софи были сухие, но губы крепко сжаты, лицо раскрасневшееся и возбужденное. Она подарила Ирис злой взгляд и не остановилась, когда Ирис ее окликнула.
Даниэль стоял у окна, дымил сигарой и таращился в темное небо.
Обернулся, услышав, как вошла Ирис, взмахнул рукой – огонек сигары прочертил огненный круг.
– Ну и задала ты им жару, сестренка! – одобрительно сказал он. – Эти старые совы чуть не полопались от возмущения. Мне понравилось.
– Даниэль, ты приезжал в поместье накануне смерти дяди?
Даниэль отвел взгляд.
– Лисси ошиблась. Меня тут не было. Почему ты вообще спрашиваешь, а? В чем ты меня подозреваешь?
– Если тебе есть что скрывать, прошу, – не надо. Мы теперь семья и должны стоять друг за друга. Обещаю, помогу тебе, если ты попал в беду.
– Ничего я не скрываю. Нет у меня никаких бед кроме пустого кармана.
Он отвернулся, и по его напряженной спине Ирис поняла, что Даниэль ей ничего не скажет.
Ладно. Подождем...
Поднялась к себе, но переодеваться на ночь не стала. Подошла к зеркалу, обновила помаду, поправила прическу. Уселась в кресло – ждать, когда освободится Арман.
Он должен ей тайну. Или две. А она должна сказать ему… сказать, что он… что она… Нет, лучше ничего не говорить. Некоторые действия вполне могут заменить тысячу слов. Например, поцелуй.
Минуты текли, Ирис все больше переживала.
– Как ты думаешь, он не придет? Струсил? – спросила она у Клодины.
Кукла насмешливо сверкнула стеклянными глазами. «Арман? Струсил? Ты шутишь, хозяйка?!»
Ирис вскочила, сгребла кукол в охапку, запихала их в шкаф и плотно закрыла дверцу. Не нужны ей свидетели во время встречи с Арманом. И пора отказаться от своей безумной привычки – видеть в куклах друзей, разговаривать с ними! Ей нужны живые люди, а не фантазии.
Дворецкий явился спустя час. Ирис почувствовала приближение Армана, хотя он двигался по коридору бесшумно.
Она распахнула дверь за секунду до того, как он в нее постучал.
– Привет. Заходи, – пробормотала она, охваченная нервной дрожью.
Арман не снял свою форму – так и явился в черном фраке с бабочкой. Он показался ей мрачной, угрожающей фигурой. Приглаженные темные волосы блестят в свете огня, глаза прячутся в тени, черты лица резкие, суровые.
Чтобы преодолеть смущение, Ирис схватила его за руку и потащила к камину.
– Садись, – она подтолкнула его к креслу. – Вот так. А я сяду тут… так будет удобнее разговаривать.
Она опустилась на низкий пуфик у колен Армана и подняла голову.