– Не человек? Вот так заявление. А кто же тогда? Демон? Тень во плоти? Автоматон?
– Последнее почти верно.
Она вытаращила глаза. Позвольте, неужели дворецкий не выдержал тяжелой работы и заговаривается? Считает себя автоматоном, механической куклой? Вот так да!
– Какой же ты автоматон, Арман? – мягко заговорила она. – Ты живой. Дышишь. У тебя бьется сердце, я слышала его стук. Ты ешь, пьешь. Устаешь. Злишься. У тебя теплая кожа. Все признаки человека.
– Прости, слишком драматично высказался, – признал Арман с легким смущением. – Да, разумеется, я человек. Но некоторые могут счесть иначе. Потому что после войны я стал человеком с некоторыми особенностями. Если люди узнают мою тайну, станут относиться ко мне с подозрением и недоверием. Мне придется уехать. Жизни мне здесь не будет. Ты слышала об артифисах?*
– Конечно. Даже встречала их. Да, многие не считают их людьми. Артифисов создавали из механизмов и… органов мертвецов, – голос Ирис дрогнул в конце фразы. – Рассчитывали получить универсальных рабочих и солдат, человекоподобных автоматонов. Но получили людей, более совершенных, чем мы с тобой, и это многим не понравилось. Но разве ты артифис? У тебя морщинки у глаз, родинка на шее, шрам на спине, – Ирис покраснела. Теперь Арман поймет, что она за ним подглядывала. – Артифисы совершенны, ранения и возраст почти не оставляют следов на их искусственной коже. И у них на спине есть скважина для ключа, а я у тебя ничего такого не заметила. Видела тебя, когда ты занимался гимнастикой…
– Я был рожден обычным путем от отца и матери. Но теперь я наполовину артифис. Ты видела мой шрам. Это след ранения, которое меня убило.
Ирис вздохнула.
– Теперь будешь утверждать, что ты поднятый некромантом труп?
– Не некромантом, а полковым доктором Гризвольдом и мастером Фуксом, создателем артифисов. Мне в спину попали осколки гранаты. Они разорвали легкие, перебили позвоночник, проникли в сердце. Я был мертв. К счастью, меня сразу доставили в лазарет, где дожидался свежих трупов мастер Фукс, чтобы провести опыт. Пройди чуть больше времени, он ничего бы уже не смог сделать. В лучшем случае получил бы заводного зомби.
Ирис содрогнулась, по коже пробежал озноб. Ей казалось, она спит под страшную сказку. Она всякого насмотрелась и наслушалась на улицах Сен-Лютерны, но темные разговоры о смерти и увечьях всегда были ей не по нутру. Ирис предпочитала яркость жизни.
– Продолжай, – попросила она онемевшими губами.
– Теперь я человек с механической начинкой, Ирис. И это дает многим основание не считать меня человеком.
– Что за глупость! Это всего лишь протезы. Как деревянная нога или стеклянный глаз. Ты же герой, ты пострадал на войне, чуть не погиб, но тебя вылечили!
– Увы, все сложнее. Помнишь, как люди относятся к артифисам? Их боятся, считают опасными и непредсказуемыми. Потому что они оказались не послушными машинами, а людьми с сильной волей и желаниями. Они боролись за свою свободу. Поэтому их больше не создают. А я теперь наполовину артифис. Я начинен механическими органами. Побывал на изнанке жизни. Практически был мертв два месяца, пока мастер Фукс и доктор Гризвольд не нашли кристалл, который запустил мое новое сердце. Помнишь, сегодня за столом зашел разговор о драгоценном камне, якобы спрятанном в доме?
– Ну да… клад, который все мечтают найти.
– Он здесь, Ирис.
Арман приложил руку к груди.
– Госпожа Мария настояла, чтобы барон отдал камень для моего спасения.
Ирис уставилась на его широкую грудь, обтянутую белой рубашкой. Пробежала взглядом по его плечам, рукам. Вот ладный, сильный мужчина, полный жизни. И он был мертвецом целых два месяца? А очнулся наполовину механизмом? И в груди у него – шестеренки и камень?
Она потрясла головой.
– Ты наверняка слышала о печально знаменитом мастере Жакемаре и его последователе Кланце. Они были первыми, кто стали соединять живое и неживое посредством сплетения эфирных аур предмета и организма. Чтобы пробудить механизмы, они использовали жестокие способы – забирали чужие жизни. Первым известным человеком, получившим железное сердце, был некий барон фон Морунген**. С тех пор прошло много лет, мастера династии Фуксов продолжили опыты, улучшали устройства. В результате были созданы артифисы и такие, как я. В наших механизмах используются кристаллы, заряженные эфирным полем. У барона Гвидо был подходящий изумруд – тот самый, оставленный в доме мастером Жакемаром. Барон отдал его ради меня. Барон не отличался щедростью и человеколюбием, им двигало любопытство изобретателя. Он даже дал механику Фуксу пару дельных советов, и тот ими воспользовался. Госпожой Марией двигала жалость. Она была привязана ко мне, как к сыну, – грустно закончил Арман.