Финеас отказался пойти в отведенную ему комнату, чтобы отдохнуть, а пожелал осмотреть дом. Ирис повела его на экскурсию.
Покидая столовую, она оглянулась на Армана. Он убирал со стола и не ответил на ее взгляд. Дворецкий определенно решил избегать с ней любых иных отношений, кроме как «хозяйка-слуга».
Ужасно хотелось схватить его за плечи как следует встряхнуть. Или поцеловать. После хорошей затрещины, которую она ему отвесит, чтобы он пришел в себя.
Что он еще выдумал? Что за игры в субординацию и отстраненность? Вроде разумный мужчина, а поди же ты! Она его чем-то обидела? Или он лелеет какие-то свои комплексы, принципы? Но следует разобраться. Потом, когда выдастся минутка. Сейчас нужно заняться Финеасом. Столько необходимо ему рассказать!
Однако сразу приступить к рассказу о последних событиях не получилось. Исследование дома захватило профессора с головой. Он одобрительно цокал языком, восхищался планировкой, мебелью, и на его лице появилось ностальгическое выражение. Он думает о той жизни, которую мог бы иметь и которую потерял, догадалась Ирис.
Изобретения барона Гвидобальдо привели Финеаса в восторг. Он повозился с откидной дверью, постоял возле часов-вязальщиков – за последние дни заправленный в них шарф удлинился на дюйм. Финеас прислушивался к мерным щелчкам спиц и колесиков, как к изысканнейшей музыке. Увидев цветочные горшки на колесиках, не удержался – достал складной нож и пользуясь им, как отверткой, убрал винты из крышки на горшке и изучил механизм.
– Твой отец обладал изрядной фантазией, острым умом и ловкими руками, – пробормотал Финеас с легкой завистью. – Понятно, от кого ты унаследовала эти качества.
– От тебя я их унаследовала, – безапелляционно отрезала Ирис. – У барона к этим восхитительным качествам прилагался скверный характер, насколько я успела понять. Кстати, в кабинете Гвидо еще больше всяких механических штук и куча чертежей. Посмотришь? Думаю послать их патентное бюро. Вдруг за них отвалят кучу денег!
– Охотно посмотрю, – согласился Финеас.
Поднялись в кабинет. И здесь, наконец-то, усадив отца за баронский стол, Ирис принялась описывать профессору все события и находки последних дней.
Финеас слушал внимательно, хотя нет-нет да поигрывал рычажками и задвижками в столе Гвидо.
– Странно, странно, – пробормотал он. – И, несомненно, опасно. Может, и не стоит тебе ворошить это дело? Умер да умер Гвидо. Пусть покоится с миром.
– Меня в него уже втянули, напав в лесу.
Ирис не стала описывать то событие в подробностях, об ударе по голове и вовсе умолчала. Кто же рассказывает родителям о таком! Финеас узнал лишь, что ее легонько толкнули, она упала, и, пока поднималась да барахталась, неизвестный уже замел следы. Но даже это скудное изложение встревожило Финеаса.
– Вот шкатулка-арифмометр. Что скажешь? Может в ней быть второе дно?
– Обязано быть, – подтвердил профессор, вертя шкатулку перед глазами. – Но взломать ее будет непросто. Видишь, какой прочный корпус? Если только кувалдой грохнуть.
– Не надо. Давай лучше подумаем.
– Думать я люблю и умею, – без ложной скромности заметил Финеас. – Не сомневайся, мы решим эту загадку. Тот пример, выцарапанный на столе – наверняка ключ. Плохой я бы был профессор математики, если бы не смог его решить. Дай мне время. Но расскажи мне еще, как тебе тут живется. Как куклы поживают, твоя Кло, Мими, Бу?
Ирис смутилась. Куклы теперь поживали в шкафу. Она не доставала их уже несколько дней. Странное чувство – легкий стыд, как будто друзей предала. Но не время сейчас играть в куклы, тут с людьми бы разобраться – с живыми и мертвыми.
– Хочу договориться с трактирщиком и дать спектакль для местных детей. Лишние кронодоры нам не помешают, – вспомнила Ирис старую идею.
– Прекрасно! – с энтузиазмом отозвался профессор. – Все-таки не стоит бросать любимое дело, даже если ты теперь хозяйка шикарной усадьбы и дочь барона. Я привез несколько новых кукол и свои инструменты. С удовольствием изготовлю для тебя любой реквизит. В бутафорских цехах Моррелей я научился многому.
Профессор зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью.
– Пойдем, отведу тебя в твою комнату, – Ирис встала. – Отдохнешь.
– Да, пожалуй… годы мои уже не те, чтобы скакать целый день. Но это я возьму с собой, изучу, – профессор сгреб со стола папки с чертежами Гвидо. – Уверен, тут отыщется немало интересного.
Ирис отвела Финеаса в его спальню. Комната уютная, с неброскими зелеными обоями и деревянными панелями, окна выходят в сад. Арман с горничной привели ее в идеальный порядок. Даже приготовили для гостя новенький халат из мягкого бархата и удобные тапочки. На столике лежали свежие газеты.