Лисси отвернулась от него, как от пустого места. Она заметила Ирис, которая с любопытством наблюдала за этой милой сценкой.
– Доброе утро, госпожа Диль. Вы еще не уехали? – притворно удивилась Лисси.
– С чего мне уезжать?
– Ну… вам у нас, наверное, скучно, после бурной столичной жизни, – сладенько улыбнулась Лисси. – Позавчера вы были сама не своя, – с фальшивой заботливостью посетовала она. – Мы вас напугали?
– Разве вы страшные чудища, чтобы вас пугаться? Мне все очень понравилось. Я никуда не уеду. Вот, готовлюсь встречать первых постояльцев.
Ирис говорила спокойно, без насмешки. Барышня Лисси не проявляла открытой агрессии, хотя не могла удержаться от уколов. Ну что ж, побеседуем еще. Может статься, что она неплохая девчонка.
– А, приедут те оккультисты? У вас, наверное, сейчас в «Черном дубе» будет весело. Столько новых людей, – с легкой грустью и тяжелой завистью заметила Лисси.
– Приходите к нам на ужин, познакомитесь с ними, – вдруг брякнула Ирис.
Лисси прищурилась. Ее глаза настороженно, но радостно блеснули.
– Вы меня приглашаете?
– Ну да. Приходите!
– А… Рекстон там будет?
Ирис тут же пожалела о своем приглашении.
– Конечно. Он же наш дворецкий, – сухо ответила она. – Он в доме бессменно.
– Хорошо. Спасибо. Я приду, – улыбнулась Лисси. – Пока, Соня! Пока, Барнабас!
Она подхватила бумажный пакет с пивными бутылками и была такова.
Глава 18. От прошлого не скрыться
Все стоявшие у стойки проводили барышню Лисси восхищенными взглядами, а Ирис – кислым.
– Какая прекрасная девушка, – вздохнул Барнабас. – Красивая, добрая, чуткая…
– Чуткая? – ошарашенно переспросила Ирис.
– Да! – с непоколебимой убежденностью влюбленного подтвердил учитель. – Не без недостатков – их у нее полно, не буду отрицать. Мы часто ссоримся… Но я не встречал девушки настолько наполненной солнцем, как Лисси. Дети ее обожают. Она иногда заходит в школу, помогает мне в библиотеке. Слушайте, надо позвать ее на наш спектакль! Лисси будет ассистировать вам или продавать билеты. Вот увидите, какая она замечательная.
– Ладно, позовем, – с сомнением согласилась Ирис и сочувственно спросила:
– Вы в нее влюблены, да? А она в вас?
– Да, влюблен до смерти, – твердо и без тени смущения признал учитель. – Она в меня? – он горько и сардонически хохотнул. – Конечно, нет! Что вы! Кто она, и кто я…
– А кто вы? Вы красивый и умный юноша.
– Я нищий учитель с обузой в виде сестры, – понизив голос заметил Барни.
– Если Лисси любит детей, ваша сестра ей не обуза. А вы станете директором школы, когда старый пень Телеман уйдет в отставку.
Учитель отрицательно помотал головой, но все же зарделся от удовольствия.
– Лисси не задержится в Альсингене. Ей тут скучно. Но без нее станет совсем тоскливо. Она рвется в столицу, но мне кажется, ее место здесь… столица ее прожует, проглотит и выплюнет.
– Запросто, – кивнула Ирис со знающим видом. – Не падайте духом, Барни. Я подумаю, как вам помочь. Обязательно позову Лисси на спектакль. Вам нужно проводить больше времени вместе.
– Спасибо, Ирис! – расцвел Барни. – Вы тоже прекрасная девушка. Друзья?
Он протянул ей руку, и Ирис с удовольствием ее пожала.
– И со мной друзья! – вмешалась Соня. Липкая детская ладонь втиснулась в руку Ирис. – Ты не такая красивая, как Лисси, но тоже ничего.
Ирис подмигнула ей, попрощалась с Барни и трактирщиком и отправилась домой.
Выйдя наружу, постояла на крыльце, любуясь видом. Чудесная все же деревушка, этот Альсинген! Глупая Лисси, как можно рваться в столицу, когда здесь такие милые домики, зелень, солнце! И пони в лесах, и птички, и… и Арман.
При одной мысли о дворецком у Ирис в груди зажглось жаркое беспокойство и томление – ей даже стало на миг страшно. Ей не терпелось увидеться с ним, доложить, что поручение она выполнила с блеском, и заслужить его скупую улыбку.
Улица была пустой, залитой солнцем, за низкими заборами пламенели цветы, а занавески на окнах шевелились от легкого ветерка.
Ирис шла вдоль палисадника у трактира, густо заросшего акацией, с покосившимся забором, где не хватало досок. Глубоко погрузилась в мысли, и радостные, и волнительные.
И поэтому не обратила внимание, как хлопнула дверь трактира, выпуская еще одного посетителя, и как сзади послышались тяжелые торопливые шаги.
Шершавая, пропахшая смолой и табаком ладонь с размаху легла ей на лицо, запечатывая рот. Грубая рука стиснула ее талию, приподняла, оторвала от земли. Ирис втиснули в проем в заборе и потащили вглубь одичавшего сада.