Исповедь Ивана Денисовича
Мы с Иваном Денисовичем живем в одном подъезде – я на седьмом этаже, он – на пятнадцатом. И ему и мне уже далеко за восемьдесят. Он старше меня на два года. Мы оба военные пенсионеры. Всю жизнь служили в Советской Армии. Встречаемся, к сожалению, не очень часто. То я болею, то он. Но когда встречаемся, нам есть, что вспомнить и о чём поговорить.
В этом году зима «никакая» – дождь сменяется снегом, солнце греет, как в марте, сильный ветер ломает деревья и валит рекламные щиты. Кончается февраль, а снега нет, и температура бьёт все рекорды. Сегодня солнечно. Опять обещают температуру до плюс 6 градусов.
Чтобы не подхватить ОРВИ или грипп – на улице все чихают, кашляют и без конца сморкаются, как извозчики – мы с Иваном Денисовичем сидим дома и общаемся, в основном, по телефону.
Вчера сижу у компьютера, читаю опусы графоманов. Звонит телефон. Вижу, на дисплее, что меня вызывает Иван Денисович.
– Привет, Ефимыч! Что делаешь? Небось опять у компьютера сидишь? Выключай свой «комп» и поднимайся ко мне, посидим, пообщаемся… Давно не виделись… И потом мне надо посоветоваться с тобой, как с доктором. Жду…
Ни он, ни я не увлекаемся алкогольными напитками, но во время беседы можем иногда позволить себе «по чуть-чуть» коньячку или хорошего вина.
Открываю свой шкафчик, беру с собой недавно начатую бутылку моего любимого крымского вина «Мускатель. Массандра. Розовый», плитку шоколада и поднимаюсь на пятнадцатый этаж.
Как всегда, сидим на кухне. Небольшой телевизор тихо рассказывает последние новости, поступающие из Китая и других стран, о числе заболевших и умерших от коронавируса. А мы говорим обо всём и ни о чём…
Иван Денисович задумывается на минуту и говорит:
– Ты знаешь, Ефимыч, уже недели две, а может быть и больше, мучает меня одна семейная история… Не знаю, почему я её вспомнил… Днем думаю, ночью проснусь – думаю… Вроде бы и забыть давно надо, а я не могу… Всё острее чувствую свою вину перед покойной женой и не знаю, как покаяться теперь… Грех у меня на душе камнем лежит… большой грех… Разные мысли лезут в голову. Две недели назад исполнилось пятнадцать лет, как жена ушла в мир иной… Как говорят, Царствие ей небесное…
И я впервые увидел как он неумело перекрестился.
– Если не секрет, Иван Денисович, что это за история, которая так волнует вас, и чем я могу вам помочь.
– Ты, Ефимыч, невропатолог и, наверное, часто имел дело с такими пациентами, как я. А историю я тебе сейчас расскажу. Плесни винца «по чуть-чуть» …Уж больно оно ароматное и вкусное… Где брал? Небось в «Пятёрочке» по «Акции»?
Мы выпили вино, взяли по маленькому кусочку шоколада, помолчали, как в песне – «и каждый думал о своём…» и Иван Денисович тихо сказал:
– Ну, а теперь слушай исповедь грешника….
И вот что мне поведал ветеран…
…Я окончил военное училище в Киеве в 1952 году.
Весной в том же году женился на своей землячке, однокласснице, с которой дружил ещё в школе и во время её учебы в университете. Звали её Ангелина. Эх, Ангел мой… Ангел мой…
Учился я хорошо, но получил назначение в самый худший по тем временам, со всех точек зрения, Забайкальский военный округ.
– Иван Денисович, простите перебью ваш рассказ. Интересно… Почему-то тогда в войсках о нём шла дурная слава? Все слушатели медицинского факультета, который я закончил, тоже «как чёрт ладана» боялись получить назначение в ЗабВО. Я, например, сам попросил Госкомиссию направить меня на Дальний Восток, лишь бы не ехать в Забайкалье.
– Правильно боялись… Тяжелый округ. Климат там резко континентальный, ужасный… Зимы морозные и продолжительные. Правда лето теплое, но короткое. Войска стояли в глухих поселках, по соседству с лагерями для осужденных. Жили мы в бараках. Снабжение было «не дай Бог». Как вспомню, мороз по коже…
Наш полк стоял на окраине Гусиноозёрска в Бурятии. Во время войны это был посёлок Шахты, где заключенные добывали уголь. Только после войны в посёлке построили электростанцию, школу, больницу и кинотеатр. Жена сидела дома. Работать было негде. Представляешь, куда после Киева мы с женой приехали?
– Представляю. Мы тоже с женой в 1954 году приехали в посёлок под Хабаровском, где медпункт части размещался в двух старых развалившихся китайских фанзах, а поселковый родильный дом был в избушке с окнами на земле…
– Ну, вот… Слушай дальше… В 1953 году жена родила сына. Сашкой назвали. Малец был прекрасный. Мы души в нём не чаяли. Жена с ним возилась сама. Я только ночевать домой приходил. С раннего утра и до позднего вечера в полку или на полигоне пропадал. Тяжело жилось, но выкручивались как-то… Молодые были… Надеялись только на себя.