1.2
Он выгибает бровь — идеально ровную, будто её ему нарисовали в салоне — и делает шаг вперёд. Затем ловко расстегивает пуговицы на черном пальто, и, чёрт возьми, я почти замираю. Потому что под пальто у него свитер, который облегает всё, что нужно облепить. Ощущение, что под одеждой фигура Аполлона. Стоп… не отвлекаемся.
— Лишний? — повторяет он, усмехнувшись. — Слушай, а ты уверена, что не перепутала адрес? Может, тебе нужна квартира напротив? Уверен, там как раз не хватает девушки с пледом с оленями и чашкой зефирок.
Я смотрю на свой плед. Там действительно олени. Маленькие, милые, в шарфиках. Я их обожаю.
— Уверена, — цежу я сквозь зубы. — Дом 12, квартира 42. Подъезд третий. Этаж девятый. Вид на парк. Камин. Хотя, подозреваю, он у нас теперь будет общий, если мы оба тут «заселились».
Он хмыкает, достаёт телефон и начинает что-то листать. Я тоже хватаю свой — пальцы дрожат от злости, меня она прямо переполняет. Да как так-то? Это же не кино какое-то! В реальности двое человек не могли снять одну квартиру. Это бред и точка! Или парень мошенник! Ну или наш риэлтер. Короче одно из двух, но точно не случайность. Я просто не могу в нее поверить.
Мы стоим в коридоре, как два идиота, параллельно набирая номер риэлтера. Гудки. Ещё гудки. Занято. Да господи, с кем он там лясы точит? У нас тут дело размером с эпопею года.
— Отлично, — бормочу я. — Просто замечательно.
— Он просто чует, что от тебя исходит отрицательная энергетика, и очкует брать трубку.
— И правильно делает! Это же… Да это просто невозможно! А что, если… — меня озаряет. Я такое по телеку видела, как люди попадали в нелепые ситуации. И оказывалось, что они стали участниками ток-шоу. — Может, мы попали в передачу?
— Кто выживет в одной квартире с самой упрямой девушкой города? — звучит саркастично. Вот же паршивец! Да как он смеет? Ну, ничего, я молчать тоже не буду.
— Ага, а второй участник — самый наглый тип, который думает, что если у него плечи шире дверей, то ему всё можно.
Незнакомец буквально впивается в меня взглядом и смотрит так пристально, словно отметины оставляет. Вблизи у него глаза серые, с зелеными искрами. И ресницы длиннее моих. Это уже просто несправедливо.
— Плечи шире двери? — переспрашивает он с притворным удивлением. — Это самый странный комплимент, который я когда-либо слышал в своей жизни.
Я фыркаю так громко, что сама удивляюсь.
— Не обольщайся. Я просто констатирую факт. Чтобы понять, насколько сложно будет вытолкать тебя за дверь, если придётся.
— Вытолкать? — он даже улыбается, но выглядит это так, словно товарищ подшучивает надо мной. — Уважаемая, ошибочно заселившаяся госпожа, не уверен, что тебе это под силу. Прости, но с виду ты не кажешься Гераклом. Хрупкая, маленькая, мы слишком в разных весовых категориях.
И следом тихонько смеется, но уже без сарказма, а скорее… искренне. И я невольно, будь оно неладно, залипаю на его улыбке. При всем скверном характере, парень весьма симпатичный, особенно вот эти ямочки, что появляются на его щеках.
Черт… о чем я вообще думаю?
— Ладно, — говорит он, поднимая руки в знак капитуляции. — Давай не будем сразу переходить к войне. Предлагаю перемирие на пять минут. Позвоним риэлтеру ещё раз. А потом решим, кто из нас остаётся, а кто идёт искать приют в этом апокалипсисе за окном.
Я смотрю в окно, а там погода уже не на шутку разыгралась. Снег валит так, что напротив дома ничего не видно. Ни одной машины, ни одного человека. Город будто вымер. Не зря МЧС сообщение прислал, что ветер сильный, осадки выше нормы. В таких условиях тащить чемодан куда-то не особо хочется.
— Пять минут, — соглашаюсь я, решив, что должна любой ценой выгнать мужика отсюда. И так как договор уже подписан у меня, то уверена, проблем не будет. — Но если окажется, что это ты ошибся, то уйдёшь. И не будешь тут строить из себя павлина. Понятно?
— А если ты? — он снова ухмыляется, и я понимаю, что эта ухмылка будет меня бесить ближайшие... сколько? Хоть бы не больше часа.
— Тогда... — к такому я была не готова. — Тогда я уйду, — выдавливаю, иначе компромисс не получится. — Но я не ошиблась.