Я чуть телефон не роняю. Остаться вдвоём? С этим... этим типом, который смотрит на меня сейчас с такой ухмылкой, будто выиграл в лотерею?
Визуализация
И хотела познакомить вас с героями книги.)
Красавчик Антон, который у нас между прочим преподает в универе.) Не знаю как вы, а я залипла на него.) Анюта тоже кстати.) Ему 27.)
Милашка Аня, наш сотрудник рекламной фирмы.) Ей 25.)
2.2
— Вы серьёзно? — шиплю я в трубку. — Мы даже не знакомы! Это же... это абсурд! А вдруг… вдруг он маньяк?
Парень переводит на меня взгляд, выгибая идеально темную бровь. Божечки, что я ляпнула? Теперь эта мысль в реальности отпугивает.
— Простите, простите! — снова хор извинений. — Но погода, видите ли... МЧС предупреждает, что ближайшие пару дней будут ветра, снегопад. Лучше переезд перенести на благоприятный день. А альтернативу я найду, обещаю. Скидка будет существенная для обоих!
И чтобы я не высказала еще пару ласковых, риэлтер скорее вешает трубку. Вот же! Паразит! И я стою, как громом поражённая, и смотрю на незнакомца. Сглатываю. И где-то даже теряюсь под его пристальным взглядом.
— Маньяк, значит? — наконец, произносит он это проклятое слово.
— Это был весомый аргумент, на минуточку.
— Уровень твоей аргументированности превосходит все мои ожидания, — подшучивает открыто парень.
— Мог бы и сам сказать парочку, а то молчал и все.
— Риэлтер понял, что облажался. Даже если подать на него в суд, то прямо сейчас ключи от новой квартиры он не вытащит. Это вполне логично, — изрекает он то, что я и сама понимаю.
Мы в западне. Я уж точно.
— Ладно, зефирная принцесса, — говорит он с этой своей фирменной ухмылкой. Ямочки появляются, и я еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. — Похоже, мы теперь соседи. На неделю, может, две. Или ты собралась тащить свой чемоданчик в эту метель?
Я кошусь в окно. Ветер кружит снежинки, словно вихрь какой-то. Нет, тащить чемодан я точно не собираюсь. Но и сдаваться — не буду.
— Соседи? — переспрашиваю я игривым тоном. — Ты шутишь? Я сюда пришла за тишиной и спокойствием, а не за... коробкой книг, которые "ценнее жизни". И слушать, как ты перед сном читаешь Ницше и презираешь зефир в форме сердечек, мне совсем не хочется.
Он хмыкает и делает шаг ближе. Затем еще. И еще. Мы оказываемся запредельно близко. И меня окутывает аромат, исходящий от него: прохлады, вперемешку с цитрусовым парфюмом. Я невольно вдыхаю глубже. Приятно. Стоп, да что ж такое!
— А ты, судя по пледу с оленями в шарфиках, предпочитаешь романтические комедии и мечтаешь о принце на белом коне. Прости, принцесса, но конь застрял в пробке из-за снега, и я — это всё, что тебе досталось. Придется смириться. Или же… — он отступает, рукой махнув на дверь. — Могу проводить тебя.
— Размечтался! Если я и уйду, то только после тебя.
Мы стоим нос к носу — ну, почти, он выше, так что нос к груди — и сверлим друг друга взглядами. Я чувствую, как щёки горят, а сердце стучит быстрее. От злости, конечно. Только от злости.
— Ладно, — он поднимает руки, мол, сдаюсь. — Ты хочешь остаться, и я хочу. Поэтому выбор не велик. Остаёмся оба. Но правила такие: твои зефирки — в твоей комнате, мои книги — в моей. Кухня по графику. И никаких оленей на моём диване.
— Диван общий! — возражаю я.
— Тогда и камин общий. Будем жечь в нём твои сердечки, если они мне надоедят.
Я закатываю глаза, но внутри что-то ёкает. Это безумие. Полное безумие. Но уйти в эту метель? Нет уж. Плюс скидка... И, ладно, признаю про себя: ситуация какая-то комичная. Как в тех фильмах, где герои сначала ненавидят друг друга, а потом...
Нет никаких "потом". Просто пережду неделю или две. И дело с концом.