Я фыркаю и иду к колонке — он подключил телефон к той, что встроена в стену. Выключаю.
— Прекрати! Я работаю сегодня дома, мне нужна тишина!
Он встает, подходит ближе и включает заново — но уже потише. Чайковский теперь, кажется. Лебединое озеро.
— Компромисс, — говорит он. — Потише, но играет. А ты уберёшь половину баночек.
— Мечтай! — я снова выключаю.
Мы стоим у колонки, как два идиота, и по очереди тыкаем в кнопку. Музыка включается-выключается. В итоге он сдаётся первым или делает вид.
— Ладно, выключу. Пожалею строителей. По крайней мере, пока буду в душе.
Я разворачиваюсь и ухожу в комнату, торжествуя. Хотя нет, в душе я еще больше злюсь. Такими темпами мой план может провалиться. Нет, нужно что-то еще. Что-то более мощное. Тем более, мне сегодня реально нужно из дома поработать, а это требует внимания, которое у меня расплывается из-за этого наглеца.
Точно! Вещи! У меня их много. Очень. Чемодан, сумки, коробки с декором. Воспользуемся ими и сломаем психику павлина!
Пока он в душе наслаждается водицей, я орудую в его комнате. Плед возвращаю на диван. На подоконник ставлю ароматические свечи. Книги — женские романы — на полку, и фишка дня — фиалка с зефирками. Ещё одна коробка с новогодними гирляндами, я же планировала украсить квартиру к празднику. Что ж, надо соблюдать ритуалы.
Через час квартира выглядит... хаотично. Миленько, но везде мои вещи. Как снежный ком, который скатился с горы и захватил всё.
Антон выходит из душа и замирает в дверях.
— Это… еще что? — спрашивает он, оглядываясь. — Решила переехать? Только не говори, что влюбилась и теперь не можешь и ни минуты без меня.
— Это называется освоиться, вдохнуть частичку себя в квартиру, — отвечаю невинно, пропуская колкую шутку мимо. — Как ты с музыкой.
Он подходит ближе, берёт одну подушку — розовую, с сердечками — и вертит в руках.
— Твои вещи захватывают территорию, как погода за окном, — говорит он, усмехаясь. — Не удивлюсь, если однажды проснусь с зефирками под подушкой.
— Все может быть, — парирую я. — Или ты съедешь куда-то, и зефирки останутся в целости.
Вместо ответа он улыбается, и это выбивает меня из равновесия. А где дурацкие подколы? Где ответная реакция? Я… почему я чувствую себя странно, даже как-то нелепо? Антон кладёт подушку обратно. Не спорит. Просто двигается к шкафу, открывает его и вытаскивает майку. Затем он развязывает халат и бросает на меня взгляд:
— Остаешься?
И только теперь до меня доходит, что он собрался переодеваться.
— Нет! — едва не подпрыгиваю на месте и скорее убегаю к себе.
***
Целый день мы почти не общаемся, как минимум, потому что я занята своей работой. А чем занят Антон, меня не волнует. Он не шумит, уже хорошо. Может, не такой уж из него и плохой сосед. Если бы он не решил меня выселить, мы бы могли подружиться.
Когда дело доходит до вечера, мы пересекаемся на кухне, больше случайно, конечно. Ведь у нас есть график, тут я не нарушала ничего. Он заходит, когда я готовлю ужин: пасту с соусом - просто и быстро.
— Моя очередь была с шести до восьми, — напоминает он.
— Опоздала на пять минут, — бурчу я. — Подожди немного.
Антон садится за стол, поглядывая, как я мешаю пасту. Запах разносится — томатный, с базиликом. Мой желудок сладко уркает, уже представляя, как это добро окажется во рту.
— Пахнет вкусно, — признаёт неожиданно Антон. — Удивлен, что ты умеешь готовить.
— А я не ожидала, что маньяк потенциальный оценит мои навыки, — отвечаю в такт.
Достаю свою кружку для чая, на моей написано “Лучший день сегодня”, а потом решаю, может, попробовать пойти на мировую. Налью-ка этому пижону чай. Пусть оценит, какая я хорошая бываю. Тянусь за его кружкой: красивая, чёрная, с рисунком гор.
Чайник как раз закипел, я беру его, наливаю кипяток и… черт возьми, рука соскальзывает. И кружка падает на пол. Разбивается вдребезги. Осколки по всей кухне. Я чудом не обжигаюсь кипятком, но пугаюсь жутко. Сердце аж заходится от волнения в груди.