Но Раф так и не проснулся.
«Мам, ты думаешь, что я тебе помешаю с Рафом? Ты поэтому молчишь?»
Я не удержалась и набрала ее номер.
— Котик, ну ты что! — тихо заговорила в трубку. — Просто доставку еды встречала, а Раф спит, и я хотела, чтобы его не успели разбудить…
— Аааа… — протянула она безжизненно.
— Ничего ты мне не помешаешь! Даже не думай такого никогда!
— Хорошо. Вы так и не поели, — усмехнулась Лена.
— Ну, не все ведь сразу, — улыбнулась я. — Когда-нибудь нам удастся и поесть на общей встрече. Котик, нам всем нужно время…
Только тут Раф вдруг вздрогнул во сне…
И зарычал.
Как зверь….
47
— Мам? Кто там рычит? — спросила дочь в трубке.
— Зайка, это телевизор, — нашлась я дрожавшим голосом. — Но мне… мне нужно…. идти. В номер стучат…
— Ладно.
И тут в номер и правда постучали. Раф затих, и я как в тумане направилась к двери по большой дуге, обходя его кровать. Подумать, что я делаю и зачем открываю кому-то двери, я не успела. Мне захотелось вылететь из номера самой. Потому что, сколько бы я не воспроизводила в голове то, что услышала, списать этот звук на храп или что-то другое мне не удавалось. Раф на самом деле рычал. И не как собака. А как что-то большое…
Я осознала себя, когда обнаружила, что смотрю на странную женщину. Она стоит за дверью и смотрит на меня внимательным взглядом пугающих чёрных глаз. Кожа белая, распущенные темные волосы и одета в чёрное старомодное платье.
— Что вы хотели? — сиплю я.
— А Раф здесь? — тихо спрашивает она, и на ее лице отражаются такие эмоции надежды и отчаяния, что я совершенно теряю дар речи.
Может, я сплю?
— Кто вы? — выдавливаю я, крепко хватаясь за двери.
— Сорока.
— Я вас не пущу, — вырываются слова будто сами собой. — Он слишком устал… Не трогайте его.
Откуда при этом берутся слова, я едва ли осознаю. Почему я уверена, что она его тронет?
— Вот как? — улыбается она, глядя на меня оценивающе, и взгляд ее наполняется призрением: — Кто ты такая, чтобы меня не пустить?
— Наташа. — И я крепче хватаюсь за двери одной рукой и откос — другой.
— Наташа, — усмехается она высокомерно, — ты не знаешь, с кем связываешься. Я от тебя и пепла не оставлю, если будешь стоять на моем пути…
Ее голос становится каким-то шипящим, хриплым и противным. Настолько, что у меня начинает звенеть в ушах. А в руке вдруг странным образом тяжелеет, и я обнаруживаю, что держу сковородку. Женщина что-то начинает кричать на непонятном языке, и звук этот все больше походит на треск автоматной очереди, а я замахиваюсь и со всей силы бью ее по голове сковородой. Все, что успеваю отметить — ее удивленно раскрывшиеся глаза и звук глухого удара…
«Я же ее убью, — проносится в голове, когда женщина отлетает в противоположную стенку, — и меня посадят! Но я же не могу сесть! У меня завтра обследование с Леной!»
Но, не успевает она сползти по стенке до пола, как ее платье взлетает, как у Мерлин Монро, стоящей на вентиляционной решетке, окутывает ее всю, как щупальца гигантского кальмара, и из всего этого кубла вдруг вылетает сорока и бросается ко мне! Ну, я не долго думая снова заряжаю ей сковородой. Кажется, в коридоре сверкает молния, и от сороки остаются только «пух-перо», а я окончательно убеждаюсь, что мне снится кошмар.
Я захлопываю двери, но позади снова раздается рычание, и сковородка выпадает из руки. Я оборачиваюсь… и ору. Потому что передо мной стоит огромный медведь…
*****
Когда я с трудом освободился из пут колдовства Сороки, Наташа уже отбилась от нее самой каким-то чудом и захлопнула двери. Собственно, это меня, видимо, и освободило. Только, когда я подскочил к ней, она вдруг закричала и рухнула мне в руки.
Черт… Вот же черт! Вот я дебил безмозглый!..
Я схватил Наташу и уложил на кровать, а сам выскочил в коридор. Ни следа не осталось от ведьмы. Только… как? Как Мышка выстояла-то? Я снова закрыл двери, опечатал заклинанием и вернулся к Наташе. Она дышала тяжело, вся вспотела, а сердце ее колотилось так, что стало страшно — какие последствия для нее после этой битвы?
Я схватил мобильник и набрал Громова.
— Мне нужна бригада наших медиков, — рявкнул в трубку. — Лови адрес…
— Для кого?
— Для Наташи. Она билась с Сорокой.
— Что?! — глухо воскликнул он в трубке.
— Потом вопросы. Бригада!
— Хорошо.
Я вернулся к Наташе и принялся ее будить, легко поглаживая по щекам. Когда она открыла глаза, я всмотрелся в ее лицо и позвал.
— Мышка, ты как?
Она часто заморгала и схватилась за мои руки: