— Ань… Рассказывай…
Я сдалась.
— Ничего нового! Просто Катя уже рассказала всем в доме, что я уехала из клуба с тремя мужиками. — горько усмехнулась я.
— И что? — не понял он, ведь по сути так и было
— Она это преподнесла так, будто я хотела этого, а она меня отговаривала и все такое. Типа для меня это норма… — закончила я уже шепотом.
— Вот же… — начал он, но с ноутбука донеслось "Гриффиндор!".
Шляпа распределяла маленьких волшебников по факультетам.
Максим сидел вплотную ко мне, одной рукой приобнимал, другой гладил по щеке. Большим пальцем стёр капельку мороженого с уголка моих губ. Посмотрел на свою руку и слизал с пальца остатки. Комната снова озарилась светом молнии. В эту секунду я увидела на его лице твердую решимость.
Он стал наклоняться. Я зажмурилась, не двигаясь. И ждала… Он прижался ко мне лбом и прошептал:
— Мы справимся со всем этим!
И казалось, он говорит не только о Кате, моих проблемах, но и о чем-то ещё.
Дождь стучал по стеклу. Немногие капли прорывались в комнату сквозь приоткрытое окно. В фильме начался пир, сопровождаемый неизменным саундтреком. Мы смотрели друг другу в глаза, прижавшись лбами. Один этот жест, одна сказанная фраза… Связали нас воедино. Мир сузился до размеров одной комнаты, одной кровати и двух пар глаз, что не отрывались друг от друга.
Казалось, во вселенной, заселенной букашками-людьми, встретились два человека с помятыми чувствами и кучей проблем на плечах, что все продолжали накапливаться. И именно в такой незримой взаимоподдержке появлялись силы бороться.
Они залечивали и дополняли друг друга, заполняли пустоту своей внутренней энергией, как будто соединяли свои сознания. Это чувство единения, безграничного понимания и связи душ длилось всего несколько секунд, но так спокойно было внутри у этих двоих и так много было сказано, хоть и не произнесено вслух.
Зрительный контакт прервался. Купол волшебства лопнул, как по мановению палочки. Остались лишь отголоски и их каждый закрыл глубоко внутри, надеясь когда-то испытать это вновь.
Фильм продолжался. Мы полусидели плечом к плечу, опираясь спинами на стену у изголовья кровати. Ели мороженое, пробовали его друг у друга. Даже смешивали вкусы. Беседа постепенно возобновлялась. Мы делали вид, что ничего не произошло. Но комок тепла в груди напоминал об этом сокровенном желании повторить.
Украдкой я бросала взгляды на своего соседа, надеясь понять чувствовал ли он тоже самое, что и я. В очередной раз посмотрела на него, когда думала, что он не видит. Мы пересеклись взглядами. Замерли, немного напряглись и… Рассмеялись, сбрасывая тревогу. Он приобнял меня и на секунду сильнее прижал к себе, а я продолжила голову ему на плечо.
Гром звучал все тише. Нам было тепло и уютно. Мороженое не хотело заканчиваться. А Гарри и Рон в женском туалете спасали Гермиону, что стало началом крепкой дружбы.
19
Солнце ещё не успело пробраться в комнату, ни один лучик не тревожил мой сон, лишь лёгкий утренний ветер колыхал занавеску через приоткрытое окно.
Я проснулась одна. Ноутбук уже стоял не на кровати, а рядом на тумбочке. Кровать так и не была растелена и спала я все в той же домашней одежде.
Последнее, что помню с вечера, это испытание с драконами в Гарри Поттер и Кубок Огня, а потом, я, наверное, уснула.
"Куда делся Максим?"
В том, что ночевал он тут, сомнений не было. Я сквозь сон чувствовала его объятья. Уже вторую ночь мы проводим вместе!
"Скоро это войдёт в привычку!" — подумала со смешком, сладко потянулась и встала.
Сразу направилась в ванную. Не для того, чтобы найти Макса, а просто умыться. Но соседа все таки нашла, хоть и не преднамеренно…
Подойдя к ванной, я услышала чей-то эмоциональный разговор за дверью. Наверное, кто-то выбрал это место место для конфиденциальных переговоров. Вот только, не учли, что стены тонкие да и дверь оставили приоткрытой.
Я невольно прислушалась.
— Пусть ты меня не любишь, но все же я ношу под сердцем твоего ребенка и требую к себе должного уважения! — срывающимся голосом предъявляла претензии Маша.
— Машка, не нагнетай! О каком неуважении ты говоришь? — наигранно шутливо ответил Максим. Я уже научилась различать искренность его слов.
— Что? Это нормально, что ты проводишь ночь в комнате этой шалавы? При живой-то (чуть не сказала "жене")…. при живой… мне!
Ответ соседки, а конкретно ее слова обо мне, больно полоснули по незажившей ране, хотя, после распущенных Катей слухов, я чего-то подобного и ожидала.
— Угомонись! — коротко прикрикнул Макс, а я отметила, что защищать меня и исправлять Машу он не стал. От этого стало ещё больнее.