Лохматый обнюхивает порог и садится, повиливая хвостом как огромной метелкой, наблюдая за челночным ходом хозяина.
– Аф! – раздается, когда я поднимаюсь на крыльцо и пытаюсь перейти порог.
– Что? – отступаю на шаг назад и непонимающе смотрю на собаку. Еще один “Аф!” останавливает меня от попытки проникнуть в дом.
Этот лохматый зверь смотрит на прозрачный пакет прижатый к груди и облизывается.
– Это не съедобно! – на всякий случай предупреждаю пса.
Сергей протискивается между нами.
– Заходи в дом и не давай ему ничего из этой мишуры, – инструктирует и спускается по ступенькам к машине.
– А-а-а, ты неравнодушен к блестящим украшениям, – догадываюсь я.
Сергей отгоняет машину в гараж и возвращается.
А мы с мохнатым никак не можем разойтись. Откупится мне нечем, а он очень говоряще облизывается.
Сидит на крылечке грустный, грустный. Так сердце щемит и хочется пригреть животинку.
Вопреки предупреждениям Серого я открываю дверь пошире:
– Заходи, – предлагаю песику, – ну давай же, в доме хорошо и тепло.
Он не двигается с места, но смотрит на меня с невыносимой грустью. Этот взгляд всю душу наружу вынимает. Я понимаю, что песик просто не привык ко мне. Лапу на весу держит, и бровки домиком складывает, так хочется его потрепать и приголубить.
– Ну давай же, я дам тебе вкусняшку, – пытаюсь подкупить пса, потрясывая пакетом с мишурой. Хочу подружиться со зверем, с которым жить будем под одной крышей.
Взгляд Кэпа становится живее и облизывается он как год не кормленное животное.
– Ему нельзя в дом, и я сам его накормлю, – заявляет Сергей, в спину подталкивая меня в дом.
– Он что же, останется на улице? – неверяще смотрю на закрывающуюся дверь.
– Да, там для него все условия.
– Как? Он же с больной лапой! Его нужно завести в дом!
– Нет, это плохая идея.
– Почему плохая? – не понимаю Сергея. Это же его собака. И в конце концов:
– Это бессердечно оставлять больную собаку на холоде!
– Ему не холодно, – устало объясняет этот бесчувственный чурбан! Не могу поверить. Он только что забрал пса от ветеринара и совсем не может проявить к нему хоть толику жалости? – У него есть специальное место в пристройке и он беспрепятственно сможет сходить по делам.
– То есть ты собираешься оставить больное животное на улице в мороз!
– Со своей собакой я буду сам решать как поступать, категорично режет, надеясь прекратить дискуссию, но я с этим совершенно не согласна.
Мое негодование продолжает бурлить
Сергей раскладывает пакеты и водружает красную шапку с ушами на мою макушку. Если он думает, что купил подарок и я за это должна закрыть рот – зря надеется. Сдираю с себя шапку с белой оторочкой, рассматриваю ее. Похожа на ушанку, только более современного кроя.
Раз не получается напором убедить его, решаю зайти с другой стороны.
Оставляю на столе свой пакет и ушанку.
– Понимаешь, мне будет спокойнее, если песик сегодня переночует в доме. За ним нужен присмотр, возможно, лапу перевязать нужно?
Сергей останавливается, прекращая шуршать в пакетах и несколько затянувшихся секунд молчит.
– Лапу перевязывал сегодня ветврач. Давай ты займешся своей елкой. А я буду заниматься своей собакой.
Ловлю его прямой, тяжелый взгляд.
Медленно киваю.
Он вылетает на улицу зацепив с собой огромный пакет с собачьим кормом.
Кажется, я довела человека, в его голосе явно звучало раздражение. Может я зря лезу со своим уставом в чужую хату, но так невыносимо жаль больного песика.
____
Знакомлю вас с завершающей книгой литмоба "О любви шепчут снежные горы”
Опасный Kiss клиент
Дарина Вэб
Глава 11
Неловкость – чувство, преследующее меня после ухода Сергея, по моим ощущениям его нет очень долго. Что там можно делать на улице с собакой? Выглядываю в окно, убаюкивая руку и высматривая обоих. С этой стороны дома их не видно. Заглядываю в брошенные у стола пакеты. Очень много всего. С краю видны контейнеры, по запаху определяю с чем то вкусным. Но трогать без хозяина дома не решаюсь. До сих пор стыдно за сгоревшую мультиварку. Я же действительно не понимала как так произошло?