Кэп склоняет морду, прячась под забинтованной лапой. На ней появился чехол в виде непромокаемого носка цвета хакки, закрепленного липучками.
– Не поможет, друг, ты накосячил, – выговаривает ему Сергей. – Это елка нашей гостьи, и прощения просить у нее.
Кеп загребает в воздухе больной лапой, глядя на меня щенячим взглядом и складывая бровки домиком, приводя меня в совершеннейшее умиление.
– Просит, – пожимает плечами мужчина. – Простим?
– Ой, ну конечно простим, – подхожу к этому добродушному псу и чешу его макушку.
Он тычется в мои ноги своим лбом.
– Он такой ми-и-илый!
Сергей хмыкает в усмешке. Как бы говоря “он умеет”.
– Ну хорошо,пошли уже завтракать.
Выходим из мастерской.
Снег валит частыми крупными хлопьями. Вот совершенно не хочется ни в какой дом заходить. Ловлю пушистые снежинки на ладонь, разглядывая ледяные кристаллики, пока они не успели растаять. Дело такое неблагодарное, снежинки не хотят сохраняться дольше нескольких секунд.
Взгляд падает на мужчину, спокойно застывшего позади, засунув руки в карманы пристально разглядывает меня. Его внимание вгоняет в краску, которую можно списать на мороз, пока мы на улице. Любуюсь тут природными творениями, а он мной.
– Ты знал, что узор на снежинках никогда не повторяется? Они все разные, – говорю невпопад, чтобы разбавить наши затянувшиеся гляделки.
Легкая улыбка прячется за щетиной бороды, но по движению скул можно уловить изменение мимики.
– Как и люди, – хрипло произносит.
Как верно подмечено.
– Да, точно.
Кэп вертится вокруг нас, заскучав, начинает рыть ближайший сугроб передними лапами, выпуская мощную струю назад, как снегоуборочная машина, часть брызг летит на меня.
– Эй! – возмущаюсь произволу.
Собираю налипший, мягкий снег с бревенчатой стены и наскоро скомкав снежок в одной руке, кидаю в Кэпа. Тому даже дела нет до маленького куска снега, попавшего ему в круп.
– Так нечестно! У меня только одна рука для готовки снарядов, – показываю Сергею здоровую руку, призывая его в союзники.
Отступаю смеясь от летящих на меня брызг.
– Сейчас исправим, – подмигивает мне, сгребает большой ком и кидает в Кэпа, тот только поняв, что ему прилетело отвлекается от раскапывания клада. Недоуменно смотрит на хозяина и выдает смачное Аф!
– Хэй, потерял что? – мужчина собирает новый снежок и кидает собаке, тот ловко хватает его пастью, разгрызая.
– Фу! Не вкусно! – кричу ему смеясь и подкидывая еще комок. И его ловит проворный пес.
Сергей разводит руками:
– Ему вкусно, – забавно морщится.
Я комкаю еще снежок, но в этот раз попадая в Сергея.
– Хэй, а меня за что?
Его снежок летит мне в плечо, но только оттого, что я не ожидала, от следующего уворачиваюсь, заряжая новым снежком куда придется, получается откровенно плохо. Слепить качественно одной рукой хороший ком не выходит.
Мокрые пальцы очень быстро леденеют и начинают болеть от холода, пытаюсь согреть их сжав в кулак и спрятавшись за угол дома от перекрестного обстрела.
Прячу гипс в рукав поглубже. Пальчики под ним начинают превращаться в ледышки. Заходить все равно нет желания, хочется еще подышать этой морозной дымкой, солнечной пеленой и поиграть как в детстве.
– Предлагаю перемирие! – слышу голос Сергея совсем близко, выглядываю из-за угла, натыкаясь на его взгляд. Он машет мне каким то странным предметом в руках.
– Что это? – с недоумением смотрю на непонятные штуки.
– Рукавицы. Руки наверно замерзли?
Киваю, охотно соглашаясь. Они не то что замерзли, а почти закоченели. Ловит мою руку, покрасневшую от холода, натягивает теплую варежку, только очень большую.
– Давай сюда другую.
Оказывается он держит рукавицы, такие огромные что с легкостью одеваются мне поверх рукавов и даже гипс помещается.
– Ух ты, какие большие и … зеленые.
Он посмеивается.
А я пытаюсь скомкать первый полноценный снежок обеими руками. Все равно плохо получается.
Ну и ладно, сбрасываю снег, аккуратно отряхивая новое приобретение насыщенно зеленого цвета, как елка.
Нахожу готовый комок, упавший с горки расчищенного снега, но запульнуть не успеваю.
Кэп несется на меня и сбивает с ног, лечу в мягкий сугроб, взмахивая руками и пытаясь зацепиться за воздух. Комок из моей руки выбивают и я остаюсь безоружна. Ошарашено лежу хлопая ресницами. Этого я не ожидала. Снежинка ложится на нос, становится щекотно, в носу свербит, чихаю и начинаю хихикать.
– Вставай, что ты делаешь?