– Работаем, – говорю вполголоса.
Морщится словно целый лимон проглотил. Ворчит что-то про вредных друзей, но работу свою делает.
Володька мужик шебутной, в плане баб бестолковый, всех своих зазноб палит, что потом они разборки между собой устраивают.
Не хочу, чтобы его дурной глаз лег на мою потеряшку.
– А сколько мне еще ходить с гипсом?
– Через дней двадцать пять, тридцать снимем, все от возможностей организма зависит. Если родственников ваших к тому времени не найдем.
Черт, как ударом под дых режут слова. Очень вовремя, Архип, ты про это напомнил.
– Серый, может ее по поселку повозить, показать места?
– Ездили уже. Вчера.
– И-и-и?
– Ничего.
Снежка пожимает хрупкими плечиками. В моей рубашке смотрится очень. Наверняка все уже заметили эту деталь. Архип предупредительно молчит, зато у Володи чешется, нутром чувствую. Да, я сегодня очень чувствителен и взвинчен до предела.
– Окей, остается ждать и стараться побольше отдыхать, – подводит итог, попутно выдавая рекомендации по режиму сна и питания.
– О! Я нашел замыкание! – счастливый Володька показывает почерневший провод, на себя все взгляды отвлекая. Надеюсь после этого мастера новых проблем с электричеством не будет.
– Починишь?
– А то.
Черт, как хорошо, когда есть душ, сразу жизнь играет новым красками. Снежку отправляю первой, жду когда нагреется вода во второй раз. Смотрю на бороду в зеркале, оброс, подровнять не мешало бы.
С полчаса ковыряюсь, подстригая триммером.
– Ну ты мастер, – говорю своему отражению, рассматривая, как коротко получилось с одной стороны. Приходится выравнивать все по одной длине, оставляя небольшую щетину. Провожу ладонью по результату. Норм подровнялся, волосы сегодня трогать не буду, иначе под ноль все сбривать придется, а это будет уже лютый кринж.
Мы наконец садимся за обед, который давно перетек в ужин. Молча переглядываемся.
Володька, поганец, предложил Снежке ехать в поселок, якобы комната у него есть отдельная.
Она отказалась, осталась со мной.
Странное ощущение. Я словно парю, но ногами твердо к земле придавлен. Напротив сидит девушка, взгляд смущенно опускает, ресницами порхая, улыбается, щечки румянцем покрываются.
Да-а, я тоже помню от чего нас Кэп отвлек этим утром и совсем не прочь повторить, поэтому ночует он сегодня в мастерской. Это даже не обсуждается.
Елочке нашей чуть не настал конец, когда он дождики на зуб пробовал.
Глава 17. Серый
Лежу на спине закинув руки за голову, пялясь в потолок и пытаясь найти там баранов для счета. Сегодня даже расстеленный диван не помогает отрубиться. Жарко, не возможно уснуть от духоты, растопил камин, плюс отопление шпарит, короче я переборщил, сам же маюсь. Боялся Снежку заморозить, хотя она меньше всего возмущалась.
Скинул свитер, оставаясь в футболке, думаю и ее снять. Но я же приличный мужик без одежды рассекать, торсом светить перед...
Взгляд мечется к пустой лестнице. Да, что то сильно я начал загоняться. Она наверно спит уже, час ночи показывают настенные часы. Фиг с ним, скидываю футболку.
Черт! Скрип ступеней. Взгляд на лестницу падает, она спускается. Вовремя я решил заголиться. Шарю по спинке дивана, пытаясь нащупать выброшенную футболку. Не нахожу, пес знает куда улетела. Откидываюсь обратно на подушку, расслабляясь. Поздняк метаться.
А мне стоило все же на улицу выйти, остыть, вместо того, чтобы раздеваться.
Она спускается обернутая одеялом как манто, приспущенное на плечи. Слежу за ней не отрывая взгляда. Она ступает на последнюю ступеньку, пламя камина ее освещает. Как же медленно она идет, словно вечность на мгновения расползается.
Подходит к дивану. Весь во внимание обращаюсь и невольно снова напрягаясь, потому что ее взгляд неторопливо скользит по моему телу, останавливаясь на лице.
– Можно… я не могу уснуть, а вчера так хорошо получилось и гипс совсем не мешал.
Это такое испытание, да? Как у Шахерезады, вытянуть ночь и не сдохнуть. А в моем случае еще и проверка на прочность, не начать приставать к ангелу, лишь раз попробовав ее уста, мне оказалось мало.
Все же стоило улицу согреть своим огнем, что изнутри меня сжигает, полежать на снежочке, растопить до проталин…
Оглядываюсь по сторонам, еще раз безуспешно ища свою футболку. Можно смело считать ее без вести пропавшей.
Одного кивка достаточно. Снежка пробирается на местечко возле спинки. Копошится устраиваясь. Стараюсь не реагировать на ее близость. Но тело, чтоб его, само, живет своей жизнью, я лишь отстранено фиксирую его реакцию.