Я выдыхаю с облегчением.
Он протягивает мне стакан с водой и таблетки.
— Пей.
Я тянусь было забрать бутылку с таблетками, но он выхватывает её и протягивает руку. На раскрытой ладони — одна таблетка.
— Буду выдавать строго по часам, — жёстко говорит он. — И на перевязки будешь ездить. Без пропусков и оправданий. Понял?
Я смотрю на него и, вопреки всему, киваю. По идее, он не должен мне указывать — он вообще-то мой охранник.
Но спорить с ним почему-то не хочется.
Сан Саныч уходит решать вопрос с врачом. Я лежу ещё несколько секунд, глядя в потолок, потом с трудом перекатываюсь на бок. Боль тут же вспыхивает, будто в плечо вбили раскалённый штырь. Я стискиваю зубы и всё-таки поднимаюсь, опираясь на край кровати.
Чёрт с ней, с болью. Она — ничто по сравнению с тем, что ждёт меня дома.
Я медленно выдыхаю, делая первый шаг, и ловлю себя на том, что думаю вовсе не о переломе и даже не об отце.
В голове снова всплывает её лицо — злое, упрямое, слишком дерзкое. В следующий раз я не дам ей кричать. Не дам толкаться. Я найду способ заставить её замолчать.
И от этой мысли боль отступает. Ровно настолько, чтобы я смог идти дальше.
Глава 2
Вика
День не задался ещё до того, как я окончательно проснулась.
Тело ныло. Причём везде, будто я всю ночь мешки таскала. Спину тянуло, ноги гудели, в висках неприятно пульсировало. Я полежала несколько секунд, уставившись в потолок, пытаясь понять, что болит сильнее — спина или желудок, который настойчиво напоминал, что ужина вчера не было.
Я села на кровати и поморщилась — резкая боль в пояснице и ниже напомнила о вчерашнем ударе об асфальт. Синяк там судя по всему был знатный. Осмотр тоже вспоминать не хотелось: унизительный, неловкий, с медсестрой, которая бодро шутила, пока втирала крем мне в пятую точку и вручала тюбик «на всякий случай». Я помянула нехорошим словом придурка, который толкнул меня на землю со всей силы, и потянулась за телефоном.
Чёрт. Опять опаздываем.
Как всегда.
Встала тихо, стараясь не шуметь, давая брату ещё пару минут сна, я прошла на кухню. В нос тут же ударил тяжёлый, застоявшийся запах перегара, какой-то кислятины, остатков заветренной еды в пластиковых одноразовых контейнерах. Стол был завален пустыми стаканами, залит чем-то липким, на полу — пустые бутылки. Я старалась не смотреть на следы вчерашней попойки и не думать о том, что здесь происходило.
Я просто распахнула окно. Холодный воздух ворвался резко, обжёг лицо, но дышать стало легче.
Холодильник встретил меня привычной пустотой. Я даже не злилась — просто закрыла дверцу и полезла в морозилку. Мать туда никогда не заглядывала.
Поэтому именно там я и прятала нашу еду. В пакете с замороженной овощной смесью, в целлофане лежали позавчерашние пирожки из ресторана.
Остался один.
Я выдохнула. Ну хоть так.
Пирожок отправился в микроволновку. Я поставила чайник, достала две кружки и поморщилась — пришлось сначала отмывать их от какой-то липкой дряни. Заварка и сахар, к счастью, были. Я налила чай. Свой разбавила водой из-под крана и выпила почти залпом. Желудок тут же сжался, будто в отместку.
Я положила ладонь на живот и тихо выругалась.
— Ладно, — пробормотала себе под нос. — По дороге что-нибудь куплю.
Микроволновка дзинькнула. Я переложила пирожок на блюдце, взяла вторую кружку с чаем и, не рискуя оставлять еду на кухне без присмотра, пошла будить брата.
— Вставай, Максик, — сказала я тихо, тронув его за плечо. — В школу пора. Мы проспали.
Он заворочался, что-то невнятно пробормотал и уткнулся носом в подушку. Я вздохнула и улыбнулась — везёт же некоторым, так крепко спят. Вчера он точно так же дрых у меня на плече, пока я тащила его из машины.
— Пять минут — умыться и зубы почистить, — добавила я уже строже. — Или пирожок съем сама.
Запрещённый приём сработал.
Максим сел, зевая, и потянулся за одеждой.
Пока он умывался, я на автомате натянула джинсы, более или менее чистую футболку, нашла кроссовки, закинула в рюкзаки тетради, проверила карманы: проездной, кошелёк, студенческий.
Макс ел с аппетитом. Крошки летели на кровать, по комнате расползался тёплый запах курицы терияки и кунжутного масла. Ромыч был мастак на необычные начинки для слоёных пирожков — нравилось и клиентам, и нам с Максом.
Желудок снова свело, и я постаралась отвлечься, заправляя кровати.
— А ты чего не ешь? — спросил вдруг Макс, подняв на меня взгляд.