И именно в этот момент она залетела в аудиторию — опаздывая, как всегда, словно нарочно привлекая к себе внимание. Растрёпанные волосы, заспанное лицо — вся какая-то… домашняя, будто только что вынырнула из тёплого сна. Я же почти всю ночь не спал: ворочался, борясь с болью, пытаясь найти положение, в котором рука и плечо перестанут ныть. К утру был злой и вымотанный.
Она меня явно заметила, но ничего не сказала и никак не отреагировала на моё присутствие. Я, конечно, не ждал реверансов и речей, полных благодарностей. Но хоть что-то — кивок, короткое «спасибо».
Ничего. Она не удостоила меня ни словом, ни жестом, ни даже лишним взглядом.
Народ разошёлся по местам после прихода препода, а я цепко следил за её приближением, пока она шла по проходу. И чем дольше смотрел, тем сильнее злился.
Что она вообще тут делает? В этом универе. Каким образом она сюда попала? Ну, ясно что не благодаря своим оценками и упорному труду, она ж прогульщица. И, понятно, что не из-за богатеньких родителей — достаточно одного взгляда на её одежду и обувь.
Отец таких, как она, называет «отбросами». Обычно я с ним не согласен — считаю его снобом. Мне всегда были ближе парни из команды, чем все эти «полезные знакомства» из универа, с которыми я вынужден общаться. Но сейчас… я вдруг поймал себя на том, что думаю так же, как и он. И это раздражало.
Она выделялась с первого дня — наглая, шумная, слишком заметная. И сейчас она шла по проходу, будто ничего не произошло, поднимаясь наверх, к своей «подружке-подпевале» — дочке одного из преподов. Проходя мимо меня, она скользнула по мне взглядом будто я предмет мебели.
Я вытянул ногу в сторону, ровно настолько, чтобы ей пришлось остановиться и отреагировать на моё присутствие.
Она резко подняла голову.
Наши взгляды столкнулись.
— О, — протянула она холодно. — Герой. Живой?
— Разочарована? — я поднял бровь.
Её взгляд скользнул по мне быстро — от лица к перевязанной руке, по рубашке, съехавшей с плеча и обратно мне в глаза. Ощущение было такое словно она ладонью по телу провела, разгоняя злые мурашки.
— Я-то нет, — усмехнулась она. — А вот твои подписчики… История могла бы быть куда эффектнее.
Сзади кто-то прыснул.
— Пропусти, — не попросила, а приказала она.
— А если нет? — я наклонился в её сторону, плечо тут же прострелило болью, но мне было плевать.
Хотелось поставить её на место — прямо сейчас, при всех.
— Кирилл, — раздался голос преподавателя.
— Да, Александр Васильевич, — ответил я, выпрямляясь и с трудом отрывая от неё взгляд.
— Вам помощь не нужна? — он кивнул на мою руку и ногу, перекрывающую проход.
— Пока справляюсь. Спасибо.
Пока мы с ним говорили, она воспользовалась моментом: проскользнула мимо и уселась за моей спиной, на пару рядов выше.
И сразу же я услышал шёпот и смешок:
— Ой, может мажорчику нянька нужна…
Не знаю, сказала это она или её подружка, но меня накрыло.
Я поднял здоровую руку.
— Александр Васильевич, можно вопрос?
Преподаватель кивнул.
— Я правша, — сказал я громко. — И лекцию записывать не могу. Думаю, логично, если студентка, из-за которой я сломал руку, поможет мне.
В аудитории повисла тишина.
— Из-за которой вы сломали руку? — переспросил препод нахмурившись.
Я и сам не понял, зачем это сказал. Хотя… её брат летел под машину. И именно она притащила его в парк ночью. Значит, я не соврал.
И потом — мне было интересно посмотреть, как она выкрутится.
По рядам прошёл шорох. Сабина оглянулась на меня с первого ряда, где сидела со своими подругами.
— Кое-кто не справился со скейтом, зазевался и едва не вылетел под колёса, — пожал я плечом. — Если бы не я…
Сзади резко скрипнул откидной стул, раздались шаги. Я не поворачивался и так знал, что это она спускается ко мне.
Я ожидал чего угодно: оскорблений, скандала, и даже пощёчины. Судя по тому, как некоторые однокурсники достали телефоны и начали снимать, не я один так думал. Я вдруг поймал себя на том, что предвкушаю её реакцию.
Она остановилась рядом так близко, что я почувствовал тепло её тела.
И запах. От неё пахло… слоёными пирожками.
— Подвинься, — бросила она зло, толкнув коленом мою ногу. — Или ты думаешь, я буду писать твои конспекты стоя?
Мне пришлось сдвинуться. Медленно, неуклюже — рука не позволяла иначе.
И я ненавидел это ощущение собственной скованности под её взглядом.