Я слышу звуки, когда прохожу мимо чьей-то двери. Звук. Тихий, ритмичный. Музыка. Останавливаюсь и прислушиваюсь.
Моё сердце колотится где-то в горле. Я снова достаю кейс. Открываю. Наушники внутри. Обычно такие звуки исходят из них, когда я случайно нажимаю «проиграть музыку».
Откуда звук?
Смотрю на дверь рядом со мной. Возможно, выгляжу словно маньячка, но прижимаюсь к ней поплотнее в надежде услышать хоть что-то. Но дверь чужая, глухая. Я не слышу ничего, кроме этого – далёкого, приглушенного ритма.
Иду дальше. Звук становится громче. Или мне кажется?
Я достаю ключи. Пальцы дрожат, я никак не могу попасть в замок. Три поворота. Считаю про себя. Один. Два.
И я чувствую раньше, чем слышу. Тепло. Дыхание. Кто-то стоит за моей спиной.
Рука ложится на мою – ту, что держит ключ. Пальцы длинные, холодные. Я не могу крикнуть. Не могу дёрнуться.
- Ты слишком громко дышишь, - голос у самого уха. – Я услышал тебя за два пролета.
Сердце пропускает удар, потом еще один. Я узнаю этот голос. Я узнаю этот запах.
- Саске, - выдыхаю я. – Ты… ты напугал меня до смерти.
Он не убирает руку. Не отстраняется. Я чувствую его дыхание на своей щеке, тепло его тела за свое спиной.
- А ты думала, кто это? – спрашивает он. Голос ровный, спокойный. – Убийца?
Я молчу. Если бы не таблетки, то я давно бы упала в обморок. От страха, паники и смущения. В последний раз мы были так близки в тот день, когда Учиха получил мой первый поцелуй. Это вообще нормально? Общаться с парнем, что знает какие на вкус твои губы? Разве такие события не должны оставаться приятными воспоминаниями, а не ходить и напоминать о себе каждый божий день.
Он убирает руку, а я облегченно вздыхаю. Слышу, как он усмехается. Тихо. Почти ласково. Делает шаг назад. Я разворачиваюсь – он стоит на лестничной клетке, прислонившись к стене, в наушниках. Одно ухо открыто, другое закрыто. Это не типичные для Учиха старые наушники, которыми сейчас мало кто пользуется. С проводом. Из динамика, что свисает на плече доносится музыка. Беру наушник и подношу к уху. Я узнаю её. Эта песня была в фильме про психопата, который рубил людей топором. Как его… Американский психопат?
- Ты слушаешь это? – Приподнимаю одну бровь и отпускаю причину, по которой подслушивала под чужой дверью. Я слышала его музыку. Его наушники.
- А что? – он усмехается. – Не нравится?
- Ты больной.
- Возможно, - Саске снимает наушники, вешает на шею. – Но точно не убийца. Это должно тебя обрадовать, не так ли?
- Возможно, настоящий убийца именно так и сказал бы.
Мы смотрим друг на друга с прищуром. В полумраке его глаза кажутся чёрными, глубокими.
- Если бы ты считала, что я убийца, то не стояла бы под моими окнами ночью.
- Я могу считать тебя подозреваемым.
- Ты готова обвинить меня во всех смертных грехах лишь бы не признавать тот факт, что я тебе нужен?
- Ой, - отмахиваюсь и разворачиваюсь обратно к дверям. – Если хочешь меня убить, давай. Пока я голову не начала мыть, а то обидно будет.
- Будем считать, что ты улизнула от ответа и я этого не понял.
- Стоп! – Замираю на последнем повороте ключа, что не успела сделать. – Ты видел меня?
- Вышел покурить возле подъезда, - Саске тяжело вздыхает, - все ждал, когда ты осмелишься подняться или позвонить.
- Это совпадение.
- Ясно, - короткий ответ. Толкаю дверь плечом, она кажется непривычно тяжёлой. Саске пробирается следом, без разрешения. Вдруг понимаю, что никогда не была с ним вот так. Одна. Ночью. Когда никто не прийдет. Однако, моё тело никак не реагирует, а это означает одно… таблетки подействовали. Я чувствую тотальное спокойствие и чистоту своих мыслей. Без навязчивых попыток мании проникнуть в меня окончательно. Я буквально чувствую тот заслон, что защищает меня.
В прихожей темно. Я не включаю свет, а Саске не просит. Луны почти нет, только слабый отсвет от фонаря в гостиной. В этом полумраке квартира кажется больше, чем есть.
Слышу треск и оборачиваюсь. Саске стоит возле стены, в которую полетел сотовый. Его нога на осколках гаджета. Кажется, он хмурится и с прищуром смотрит на меня.
- Уронила. – Лгу. Голос звучит ровно. Слишком ровно. Его ладонь касается небольшой черной точки в стене. След от удара.
- Ага. – Усмешка. – Сильно уронила.
Мы проходим на кухню, и он все же решает добавить освещения с помощью торшера, что стоит в углу. Сначала мы прикрываем глаза рукой, а затем привыкаем.
- Ты какая-то другая, - говорит он. – Спокойная. Слишком спокойная.
- А ты слишком настороженный, будто бы что-то ищешь.
- Тишины, - Саске пожимает плечами, - Итачи каждый день провоцирует меня на то, чтобы нанять киллера. Сакура с чего-то решила, что на благотворительный вечер я пойду с ней. Мне нужно двадцать минут тишины, большего не прошу.